Новый террор - хорошо забытый старый террор

4 апреля 1866 года неудачный выстрел Каракозова в российского императора Александра II положил начало почти полувековой эпохе революционного террора в России.
Подъём терроризма в революционном движении произошёл в 1878 году, начавшись с выстрела Веры Засулич в петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, — таким образом она отомстила Трепову за его приказ подвергнуть порке заключённого Петропавловской крепости Боголюбова, который не пожелал снять перед Треповым головной убор. Суд присяжных, к неожиданности для правительства, оправдал Засулич. За выстрелом Засулич последовал ряд других террористических актов: покушения на главу жандармерии Одессы барона Г. Э. Гейкинга, на прокурора Киева М. М. Котляревского, на агента сыскной полиции А. Г. Никонова. 4 августа 1878 года землеволец С. М. Кравчинский заколол в центре Петербурга шефа жандармов генерал-адъютанта Н. В. Мезенцева. Продолжался революционный террор и в следующем, 1879 году.
В июне 1879 года в результате раскола «Земли и воли» была создана партия «Народная воля». За Александром II была устроена настоящая «охота». Три попытки устроить крушение царского поезда были предприняты осенью 1879 года. 5 февраля 1880 года С. Н. Халтурин произвёл взрыв в Зимнем дворце, в результате которого император не пострадал, хотя было убито и ранено несколько десятков человек. Наконец 1 марта 1881 года группой народовольцев было осуществлено покушение на Александра II путём бомбометания, в ходе которого император был смертельно ранен вместе с И. И. Гриневицким. К 17 марта все участники убийства Александра II были арестованы, а затем преданы суду. 3 апреля 1881 года пятеро первомартовцев: А. И. Желябов, С. Л. Перовская, Н. И. Кибальчич, Т. М. Михайлов и Н. И. Рысаков — были повешены.
К середине 1882 года из членов Исполнительного комитета «Народной воли» на свободе оставалась только Вера Фигнер. 10 февраля 1883 года она была арестована благодаря предательству С. П. Дегаева, выдавшего властям руководство «Народной воли», её Военный центр, все местные военные группы народовольцев в более чем 40 городах.
Всего в 1879—83 прошло более 70 политических народовольческих процессов, по которым привлекалось около 2 тыс. чел. Энергичное противодействие деятельности организации со стороны властей привело к её идейному и организационному кризису. 
Несмотря на продолжавшуюся подпольную агитацию насильственных действий изолированными революционными группировками, в России за это время не было совершено ни одного крупного террористического акта (за исключением неудавшегося покушения на жизнь Александра III 1 марта 1887 года, предпринятого группой подпольщиков, в которую входил старший брат Ленина Александр Ульянов).
Следующая волна терроризма началась в 90-х годах 19 века.
С 1894 по 1917 жертвами революционных террористов стали примерно 17 000 человек.

Привожу выдержки из книги Анны Гейфман «Революционный террор в России».

«В 1901 году была создана партия социалистов-революционеров. 
Создание ПСР, с ее откровенно протеррористической позицией, теоретическим обоснованием террора как формы борьбы с правительством и усовершенствованной организационной структурой, привело к увеличению числа политических убийств в России. Заметно увеличилось число террористов и сочувствующих им: никогда не было нехватки людей, желавших участвовать в эсеровском терроре. Не менее важным было и создание эсерами сильной технической базы для проведения удачных террористических акций. 
Начать с того, что эсеры теперь могли рассчитывать на более основательную финансовую поддержку и направили особые усилия на добывание денег в России и особенно за границей, достигая в этом деле большого мастерства. Далее, меценаты, желавшие поддержать российское революционное движение, предпочитали жертвовать большие суммы денег в пользу не мелких экстремистских группировок или отдельных террористов, а организованной политической партии. Постоянно пополняющаяся партийная казна позволяла эсерам не только содержать своих боевиков, но и широко закупать оружие и взрывчатые вещества для террористических акций. И наконец, организация разветвленной партийной сети значительно облегчила задачу незаконного ввоза оружия и динамита в Россию из-за границы. 
Такая же ситуация складывалась и в случаях, когда другие радикальные группировки становились организованными политическими партиями. 
Научный прогресс и технические нововведения облегчали производство оружия и взрывных устройств, что также способствовало распространению насилия. Современники отмечали, что производство бомб приобрело огромные масштабы, а техника в этой области достигла таких успехов, что теперь любой ребенок мог сделать взрывное устройство из пустой консервной банки и аптечных препаратов. Во всех городах открывались мастерские по изготовлению бомб. Неудивительно, что люди стали говорить о взрывных устройствах как о повседневных вещах, и прозвание ручной гранаты – апельсин.
Список наиболее сенсационных террористических актов, совершенных в первые годы ХХ столетия и направленных против ведуших политических деятелей, впечатляет, но он не передает всего огромного размаха этого явления. Были убиты несколько выдающихся членов правительства, среди них - в апреле 1902 года министр внутренних дел Сипягин, в июле 1904 года- его преемник на этом посту Вячеслав фон Плеве, а в феврале 1905 года - даже дядя царя, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Однако это все были только отдельные акты террора, большинство из которых были проведены одной террористической группой - Боевой организацией партии эсеров. Когда же с началом революции 1905 года все виды насилия приобрели массовый характер, политические убийства и акты экспроприации также стали совершаться в массовых масштабах.
О размахе революционного террора можно судить даже по неполной доступной статистике, которая ясно показывает, что в России в первое десятилетие ХХ века политические убийства и революционные грабежи были действительно массовыми явлениями. 3а один год, начиная с октября 1905-го, в стране было убито и ранено 3 611 государственных чиновников. К концу 1907 года число государственных чиновников, убитых или покалеченных террористами, достигло почти 4 500. Если прибавить к этому 2 180 убитых и 2 530 раненых частных лиц, то общее число жертв в 1905 - 1907 годах составляет более 9 000 человек.
Несмотря на общий спад революционных беспорядков к концу 1907 года (года, в течение которого, по некоторым данным, на счету террористов было в среднем 18 ежедневных жертв, количество убийств оставалось почти таким же, как в разгар революционной анархии в 1905 году. С начала января 1908 года по середину мая 1910 года было зафиксировано 19 957 терактов и революционных грабежей, в результате которых погибло 732 государственных чиновника и 3 051 частное лицо, а 1 022 чиновника и 2 829 частных лиц были ранены. 3а весь этот период по всей стране на счету террористов было 7 634 жертвы.
Эти цифры не отражают ни числа политически мотивированных грабежей, ни экономического ущерба, наносимого актами экспроприации, которые стали после 1905 года источником постоянного беспокойства властей. По словам одного либерального журналиста, грабежи совершались каждый день «в столицах, в провинциальных городах, в областных центрах, в деревнях, на больших дорогах, в поездах, на пароходах... (экспроприаторы) забирают суммы в десятки тысяч, но не брезгуют и отдельными рублями». Известно, что в октябре 1906 года в стране было совершено 362 политически мотивированных грабежа, а в один только день 30 октября департамент полиции получил 15 сообщений об актах экспроприации в различных государственных учреждениях. Согласно подсчетам Министерства финансов, только с начала 1905 и до середины 1906 года.
Этой эпидемией были охвачены и окраины России. Особенно это было заметно на Кавказе, после обнародования Октябрьского манифеста захлестнутого волной кровопролития и анархии. Представители царской администрации на местах оказались не в состоянии удержать под контролем ухудшающуюся ситуацию на Кавказе, где открыто распространялись экстремистские листовки и брошюры, ежедневно происходили массовые антиправительственные митинги, а радикалы с полной безнаказанностью собирали огромные пожертвования на дело революции. Вооруженный человек на улице стал явлением обычным, и царские власти были бессильны перед боевыми организациями, члены которых даже не пытались скрыть свою личность или род занятий; грабежи, вымогательства и убийства происходили чаще, чем дорожные происшествия. 
Доступные нам статистические данные позволяют только очень приблизительно оценить размах политического террора в этом регионе. Такая информация поступала с окраин нерегулярно, и власти в С.-Петербурге часто заносили случаи революционного насилия в общие списки уголовных преступлений. Особенно относится это к годам после 1907-го, когда Министерство внутренних дел насчитало на Кавказе 3 060 терактов, из которых 1 732 было классифицировано как грабежи, в результате которых 1 239 человек погибли и 1 253 были ранены. 
Воронцов-Дашков докладывал общие данные по бандитизму в регионе: 3 219 в 1905 году, 4 138 в 190б году и 3 305 в 1907 году. Несмотря на то, что к этим цифрам надо подходить осторожно, даже приблизительные сведения о размахе насилия на Кавказе говорят сами за себя, как и тот факт, что в промышленном центре Армавире террористы, заявлявшие о своей принадлежности к различным революционным организациям, убили средь бела дня 50 местных коммерсантов за один апрель 1907 года. К этому времени доход экстремистов от экспроприаций только в этом городе достиг почти 500 000 рублей.
Статистические данные о жертвах террора в Польше, хотя и неполные, так же показательны, как и на Кавказе. В 1905 - 1906 годах террористы убили 790 военных, жандармских и полицейских офицеров и ранили 864. В ходе боевых операций экстремисты взорвали 120 бомб и других взрывных устройств, убив или ранив 142 человека. Согласно более подробным данным, только в Варшаве в 1906 году было убито 83 полицейских и военных офицера и 96 было ранено. Таким образом, каждый месяц 15 официальных лиц становились жертвами революционного террора. Эти цифры не включают жертв среди гражданского населения и не отображают масштабности всплеска политических убийств и актов экспроприации после 1906 года. Согласно одному правительственному источнику, в Варшавском округе с октября 1905 года до конца февраля 1908 года террористами было убито или ранено 327 официальных и 631 гражданское лицо: за тот же промежуток времени в других польских округах жертвами революционного террора стали еще 1 009 официальных и гражданских лиц.
Согласно официальным данным канцелярии генерал-губернатора, в Прибалтике в 1905-1906 годах было зафиксировано 1 700 террористических актов и 3 076 вооруженных нападений.
В сельской местности наиболее активны были так называемые лесные братья - члены военизированных банд, особенно расплодившихся в конце 1905 года и в 1906-м. Большинство лесных братьев составляли бунтовщики и боевики, вынужденные скрываться в латвийских лесах от репрессий со стороны правительства. К весне 1905 года в почти каждом заметном городе северо-западного края империи были организованы боевые отряды. Они совершали индивидуальные теракты и нападения на магазины, винные лавки, трактиры, частные дома и церкви. В Эстонии представители социалистических организаций, в том числе и партии эсеров, даже не пытались делать вид, что их действия направлены в первую очередь против крупных государственных чиновников и известных эксплуататоров из буржуазии.
Из 671 служащего Министерства внутренних дел, убитого или раненного террористами в период между октябрем 1905 и концом апреля 1906 года, только 13 занимали высокие посты, в то время как остальные 658 были городовыми, полицейскими, кучерами и сторожами. Особенно распространилось среди новых профессиональных террористов обыкновение стрелять или бросать бомбы без всякой провокации в проходящие военные или казачьи части или в помещения их казарм. В общем, ношение любой формы могло явиться достаточным основанием для того, чтобы стать кандидатом на получение пули или быть подорванным бомбой террористов. Выходившие вечером погулять боевики могли плеснуть серную кислоту в лицо первому попавшемуся им на пути городовому. Можно привести множество примеров беспорядочного насилия, свидетельствующих о том, что терроризм стал не только самоцелью, но и - в прямом смысле слова - спортом, в котором игроки видели в своих жертвах лишь движущиеся мишени. В 1906-1907 годах многие их этих «дровоколов» (как прозвал их один революционер), особенно среди анархистов и максималистов, соревновались друг с другом в том, кто совершит больше грабежей и убийств, и часто завидовали чужим успехам в этой области.
Такое положение сохранялось до июля 1906 года, когда Петр Столыпин стал председателем Совета министров, сохранив за собой пост министра внутренних дел. При нем правительство начало наконец применять жесткие и в основном эффективные меры для прекращения беспрерывного насилия. 
Побудительной причиной, заставившей Столыпина немедленно приступить к борьбе с террористами, было покушение на его жизнь на даче на Аптекарском острове в августе 1906 года. Поскольку II Дума еще не была выбрана, Столыпин, от которого придворные круги требовали немедленного восстановления порядка, применил статью 87 Основных законов, которая разрешала правительству выпускать срочные указы в отсутствие законодательных органов. 19 августа 1906 года в чрезвычайном порядке был принят закон о военно-полевых судах для гражданских лиц. 
В районах, находившихся либо на военном положении, либо под чрезвычайной охраной, губернаторы и коменданты военных округов получили приказ передавать в военно-полевые суды дела тех лиц, чье участие в таких преступлениях, как террористические нападения и убийства, политические грабежи и бандитизм, вооруженные нападения на представителей правительства и сопротивление им, производство, хранение или использование взрывных устройств, было настолько очевидным, что не требовало подробного расследования. Каждый такой суд должен был состоять из пяти офицеров-судей, назначенных местным военным командованием. Хотя подсудимые могли вызывать свидетелей, они не имели права на юридическую помощь во время судебных заседаний, которые проходили при закрытых дверях. Но, вероятно, самым серьезным аспектом такого военно-полевого правосудия была быстрота его действия: дела в таких судах заслушивались в течение 24 часов со времени ареста, приговор выносился в течение 48 часов, обжалованию не подлежал и приводился в исполнение не позже чем через 24 часа после вынесения. 
Введение системы военно-полевых судов немедленно вызвало протесты левых и либеральных кругов. Даже большинство консервативных сторонников самодержавия, включая главного военного прокурора В.П. Павлова, «человека, не прославившегося своим милосердием», утверждали, что такая система лишь отдаленно напоминает законность. Всем было ясно, что в ней нет никаких гарантий от ошибок и злоупотреблений. По большинству дел эти суды приговаривали подсудимых либо к смерти, либо к длительным срокам каторжных работ. Приговоры приводились в действие незамедлительно, и к моменту окончания действия этого закона в апреле 1907 года, через восемь месяцев после его введения, более тысячи революционеров, преимущественно террористов и экспроприаторов, были расстреляны или повешены. 
Военно-полевое правосудие было не единственной задачей, возложенной центральной администрацией на военных. Поскольку полиция и жандармерия оказались неспособны поддерживать внутренний порядок и безопасность, армии, которая и без того с самого начала революции участвовала в подавлении рабочих волнений и крестьянских бунтов, были переданы многие Функции по борьбе с экстремизмом. Солдаты охраняли банки, почтовые и телеграфные конторы, винные лавки, больницы, поезда и железнодорожные станции и другие потенциальные мишени террористов. Военные патрули наблюдали за тюрьмами и полицейскими участками, особенно в таких центрах революционного насилия, как Варшава, где солдатам поручалось помогать городовым и даже заменять их. На других окраинах, особенно на Кавказе и в Прибалтике, армия совершала карательные рейды против врагов режима. Несмотря на протесты высшего военного командования, считавшего, что участие в таких действиях разлагает войска и мешает поддержанию боеспособности на случай нападения извне, Совет министров Столыпина настаивал на том, что армия должна проводить чрезвычайные меры в борьбе с наиболее грозными на данный момент противниками России - внутренними врагами. 
Наряду с военно-полевыми судами продолжали работать и обычные военные и гражданские суды. Хотя их приговоры и были мягче, особенно по делам женщин и несовершеннолетних, они тоже стали, по плану Столыпина, проводить более жесткую судебную политику. В то время как в 1905 году, согласно подсчетам Департамента полиции, только десять смертных приговоров, вынесенных гражданским лицам военными судами, были приведены в исполнение, к концу 1906 года это число увеличилось до 144, а в следующем году - до 1139, ас падением революционной активности к 1 января 1909 года уменьшилось до 825 и до 717 к концу года. Тем не менее «революция так никогда и не закончилась для военного судопроизводства», поскольку, хотя число подсудимых резко упало после 1908 года, оно «никогда не соответствовало норме (менее пятидесяти подсудимых), характеризовавшей положение до 1905 года». Николай II неоднократно выражал недовольство промедлением в рассмотрении дел военными окружными судами, настаивая на упрощении и ускорении судебной процедуры. Некоторые судьи, выносившие более мягкие приговоры, чем предусматривало законодательство, получали выговоры. И хотя правительство больше не могло законным путем вернуться к системе военно-полевого правосудия, желание предотвратить новые вспышки революционного насилия заставляло его принимать дальнейшие жесткие меры. К примеру, 27 июня 1907 года была принята поправка к военному судебному кодексу, которая «сокращала срок предварительного расследования с трех дней до одного». 
Судебные преследования набирали силу, а революция отступала. Источник того времени сообщает, что в 1908 и 1909 годах 16440 гражданских и военных лиц было осуждено за политические преступления, включая вооруженные нападения; из них 3682 были приговорены к смерти, а 4517 - к каторге. Эта статистика указывает на интенсивность борьбы правительства с революцией, однако надо помнить, что многие смертные приговоры не приводились в исполнение и заменялись на каторжные работы или тюремное заключение. Так, с 1 января 1905 года по 20 апреля 1907 года меньше трети лиц, приговоренных военными окружными судами к смерти, были действительно казнены. Как и в случае с военно-полевыми судами, большей частью преступлений, каравшихся смертью, были террористические акты и экспроприации.
Уже в 1906 году радикалы стали объяснять свои неудачи правительственными репрессиями, и в 1907 году возложили вину за подавление революции на Столыпина с его жесткими мерами, особенно на его военно-полевые суды. Представители правительства по всей империи сообщали о значительном снижении революционной активности, особенно после середины октября 1906 года. В Прибалтике спад экстремизма продолжался и в первые четыре месяца 1907 года; согласно официальным подсчетам, к январю количество убийств и поджогов уже сократилось в три раза. И вряд ли является совпадением, что в течение месяца после прекращения действия военно-полевых судов в апреле 1907 года в Прибалтике опять участились случаи революционного насилия, количество которых увеличилось почти вдвое.
Конечно, эти отдельные акты не могли сравниться с террористическими операциями революционной эры ни по своему количеству, ни по своему значению. После 1908 года относительно редкие боевые действия, совершавшиеся в основном в провинции экстремистами, деморализованными делом Азефа, без связи с массовым движением, в контексте мирной ситуации внутри империи, мало влияли на политическую жизнь страны. Однако было одно исключение: убийство революционером Дмитрием Богровым премьер-министра Столыпина в Киеве 1 сентября 1911 года. 
В 1905-1907 годах радикалы совершили несколько неудачных покушений на жизнь Столыпина, и в послереволюционные годы многие из них продолжали считать уничтожение этого ненавистного им государственного деятеля своей главной задачей.
Убийство Столыпина было последним сильным ударом террориста нового типа в самое сердце современного политического строя. Хотя этот акт еще более дискредитировал террористическую тактику, отдельные случаи терроризма происходили вплоть до начала первой мировой войны. Согласно статистике Департамента полиции, в 1912 было зарегистрировано 82 случая революционного насилия, из них 22 - на Кавказе, 13 - в Польше, 9 - в Сибири. Все эти акты не были связаны с массовыми социально-политическими беспорядками в стране, которые проявлялись до 1914 года только в форме рабочих волнений.
Таким образом, терроризм в России в это время отнюдь не умер. Подготовка к насильственным действиям продолжалась вплоть до революции февраля 1917 года; происходили отдельные, хотя и не частые, теракты, например, убийства тюремных служащих». 
Отчего все же начался и почему окончился революционный террор? Приводят разные причины, связанные с неполнотой реформ Александра II. Быстрое расслоение населения при большом его росте привело к появлению молодежи, не находящей своего места в обществе, растущие националистические настроения на окраинах империи, несоответствие политической системы экономике. Могло это повлиять на появление террористических организаций? Есть и такая точка зрения, что движение революционеров было инспирировано извне врагами Российской империи, боящимися ее растущего влияния. 
Скорее всего, имело место сочетание всех этих и еще каких-то других причин. Но ведь прекратилось, а революция все равно случилась. Причем, в ней принимали участие партии не слишком хорошо относящиеся к террору. Например, Ленин то признавал террор полезным методом, то нет. Левые эсеры недолго были соратниками РСДРП (б). Вскоре после революции они вновь оказались вне закона.
В советское время были отдельные террористические акты, но до волны террора они не доходили.
Вновь терроризм дал о себе знать после падения СССР. Современный терроризм в основном связан с Северным Кавказом. В отличие от терроризма 19-наачла 20 века он не персонифицируется на определенных чиновниках, хотя милиционеры часто жертвами терактов. Современный терроризм на территории России направлен на обычных людей. Главное в нем – запугать как можно больше людей и деморализовать власть. 
На этой таблице видно, что с 1994 по 2010 число жертв составило около 2000 человек. 

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/24/Terror_victims_russia.png/675px-Terror_victims_russia.png

Так как 2011-2013 год в таблицу не вошли, даю 
• 14 января около 19.30. Возле кафе «Белые ночи» в Хасавюрте взорвался автомобиль «ВАЗ-2107», 3 человека погибло, ранения получили пятеро.
• 24 января в Москве в аэропорту Домодедово в 16:32 подорвал бомбу террорист-смертник. По данным Минздравсоцразвития РФ, 37 человек погибло, ранения разной степени тяжести получили 130 человек. 
• 9 февраля в Грозном около 00.00 по МСК прогремел взрыв около железной дороги.1 человек погиб, милиционер, а также подросток 1994 года рождения были ранены.
• 14 февраля 2011 года в селе Губден Карабудахкентского района республики Дагестан произведен двойной теракт. Первый взрыв прогремел в 19-30 по московскому времени, второй в 22-40. Погибло двое сотрудников милиции и двое террористов, 27 человек пострадало. 
• 18 февраля на Эльбрусе (в КБР) был подорван неизвестными канатный мост. Пострадавших не было. Так же в Баксанском районе был расстрелян автобус с туристами, едущими в Приэльбрусье, 3 погибших.
• 31 августа 2011 года. Двойной теракт в Грозном, совершенный террористами-смертниками. Погибло 9 человек, пострадал 21.
• 22 сентября. Двойной теракт в Махачкале
2012
3 февраля 2012 года в очередном видеообращении Доку Умаров, призвал своих сторонников приостановить атаки на гражданское население России, которое, по его словам, «является заложниками Путина», и которое своим участием в акциях протеста продемонстрировало нежелание поддерживать политику Владимира Путина: «Поскольку пошли процессы гражданского протеста, и население более не приемлет политики Путина, я приказываю всем группам, осуществляющим специальные операции на территории России, не подвергать страданиям мирное население». Сообщается также, что Умаров распространил приказ, обязывающий «моджахедов наносить удары на территории России точечно и выборочно по объектам силовых структур, армии, спецслужб и по политическому руководству России», ответственность же за все возможные атаки против гражданского населения, которые могут произойти после публикации своего приказа, Доку Умаров возложил на «агонизирующий чекистский режим»
• 6 марта. Террористический акт в Карабудахкенте. Вдова уничтоженного в феврале боевика Заура Загирова Аминат Ибрагимова подорвалась на въездном посту полиции в село Карабудахкент, Дагестан. Пятеро полицейских погибли, двое с ранениями доставлены в больницу. 
• 3 мая. Двойной теракт в Махачкале. Сначала возле поста ДПС взорвался легковой автомобиль под управлением смертника. Спустя около 15 минут, когда на месте происшествия собрались полицейские, спасатели и прохожие, взорвалась «Газель». По одним данным, машина была припаркована у поста, по другим — прорвала оцепление и проехала к месту первого взрыва. Жертвами теракта стали 13 человек, среди которых были полицейские, пожарные и местные жители. Около 90 человек были доставлены в больницы с ранениями различной степени тяжести. 
• 6 августа. В городе Грозный, Чечня у входа в магазин «Военторг» в 13:00 по московскому времени, террористы-смертники Юсуп Гехаев 1990-го года рождения и Али Демильханов 1983-го года рождения, подорвали «Газель», выезжавшую с территории воинской части. В результате теракта погибли трое военнослужащих и один гражданский, еще трое человек получили ранения. 
• 19 августа. Террористический акт в Ингушетии. 34-х летний смертник Хамзат Альдиев, устроил взрыв в толпе полицейских, ожидавших выхода похоронной процессии. Жертвами взрыва стали семь полицейских, еще 15 человек получили ранения. 
• 28 августа. Террористический акт в Чиркее. В селе Чиркей, Буйнакский район, Дагестан около 16:50 по местному времени в собственном доме был взорван 74-х летний духовный лидер суфиев Дагестана — Саид Афанди Чиркейский. Смертница Аминат Андреевна Курбанова (Сапрыкина) 1982 года рождения, вошла в его дом под видом посетительницы и привела в действие прикрепленное к поясу взрывное устройство, начиненное поражающими элементами в виде шариков от подшипников. Мощность взрыва составила один-полтора килограмма в тротиловом эквиваленте. В результате теракта погибли семь человек: шейх и шестеро прихожан. 
• 23 октября. Около 4:20 по местному времени на посту ДПС в селении Чермен в Северной Осетии во время проверки документов находящийся за рулем автомобиля «ВАЗ-2109» террорист-смертник Адам Экажев 1988 года рождения привел в действие бомбу мощностью около 30 киллограмов тротила. В результате погиб он сам, а также младший лейтенант полиции Заур Джибилов. Еще четверо полицейских получили ранения. 
2 июля 2013 лидер Имарата Кавказ появился с видеообращением, в котором призвал сторонников всеми силами сорвать Зимнюю Олимпиаду 2014 года в Сочи. Он также заявил об отмене моратория на проведение операций на территории России, в связи с тем, что это было воспринято в Москве как слабость, и преследование мусульман усилилось
• 21 октября 2013 года в Волгограде произошёл взрыв рейсового автобуса. Смертница Наида Асиялова 1982 года рождения привела в действие взрывное устройство. Погибло 6 человек, ранено 37.
Таким образом до террора начла 20 века еще далеко. Если считать, что тогда террор прекратили жесткие меры, то надо вновь их употребить. 
Отдельно стоит вопрос о том, почему люди становятся террористами. На эту тему есть много работ, с террористами работали психиатры и психологи, но это слишком обширная тема.
Приведу только выдержки из книги Анны Гейфман «Революционный террор в России».
«Наряду с террористами нового типа, связанными с различными антиправительственными организациями или небольшими малоизвестными группировками расплывчатой идеологической ориентации, в радикальной деятельности участвовали многие лица, чьи мотивы имели мало общего с революционными целями. В период между началом революции 1905 года и падением империи в 1917-м все большее число революционеров совершало убийства и экспроприации с целью личного обогащения, в преступных целях или просто по причинам, известным лишь им.
Широкий спектр причин приводил молодых людей к терроризму - многие из них были чисто личного характера и возникали от эмоциональных проблем и конфликтов, а не от революционного пыла или от приверженности революционной идеологии. Создается впечатление, что одной из наиболее распространенных причин участия в насилии с политической окраской была неспособность признать собственные неудачи или контролировать свой гнев и примитивное стремление к немедленному отмщению. Террористические акты, совершенные по подобным мотивам, представлялись либеральной и левой прессой как форма революционной борьбы, оправданная политическими и экономическими обстоятельствами. Приведем несколько примеров. В мае 1905 года почтовый работник, активист рабочего движения, которого собирались уволить, совершил покушение на жизнь своего начальника. В августе того же года рабочий фарфоровой фабрики, уволенный за плохую работу, пытался убить начальника своего цеха. Террористы также прибегали к насилию для защиты собственных интересов или для наказания лиц, которые, как им казалось, их преследовали. Член ПСР Василий Троицкий был призван в армию и решил отомстить генералу, который пытался прибегнуть к дисциплинарным взысканиям за участие Троицкого в революционной деятельности. Случалось, что некоторые радикалы, ранее не замешанные в серьезных политических преступлениях, но подвергшиеся полицейской слежке или другим преследованиям со стороны правительства, иногда отчаивались, начинали испытывать жгучую обиду на власти и решали отомстить за себя и за других, оказавшихся в подобной ситуации(10). Как сказал один из них: «Я жажду мести. Я готов на террор из личной мести. Я хочу убивать этих клопов, чтобы показать им их ничтожество и трусость. Если бы ты только знал, как они издевались надо мной и как мое самолюбие страдало. Я против террора, но одного мерзавца я решил убить, и убью». Иногда лица, чьи родственники были арестованы или казнены за экстремистские действия, хотели отомстить за них.
Причиной участия в террористической деятельности бывало и стремление к известности, которую террористы надеялись снискать путем совершения громких политических убийств, способных «потрясти весь мир». К таким людям можно причислить и Владимира Бурцева, чьими действиями явно руководило желание славы, что понимали и его соратники. Другие революционеры, такие, как Лидия Езерская, эсерка, убившая могилевского губернатора Клингенберга, шли в террор исключительно из желания самоутвердиться. Езерская осознала, что в тридцать восемь лет, не обладая талантами организатора, агитатора или теоретика, она не могла посвятить себя мирной революционной работе и, поскольку «мысли о бесполезности для революции губили ее жизнь», решила убить Клингенберга для оправдания собственного существования.
Один террорист, пытаясь объяснить причины своего вступления в группу, заявил: «Мне жизнь страшно надоела. Жизнь такая, как я жил раньше, хуже всего опротивела». Другие террористы и экспроприаторы принимали участие в терактах просто потому, что испытывали непреодолимую потребность в сильных ощущениях; один из них признавался: «Не могу мирно жить. Люблю опасность». 
Многие экстремисты, вставшие в первом десятилетии XX века на путь террора по разным личным причинам, стали революционерами потому, что революционная ситуация в Российской Империи предоставляла массу возможностей личного обогащения преступным путем. Некоторые лица объявляли себя членами известных радикальных организаций, не будучи таковыми, и ПСР, например, в своих официальных публикациях изо всех сил старалась убедить общественность, что эти «головорезы» не имеют никакого отношения к партии. Это не мешало лжеэсерам грабить частных граждан от имени партии; они даже предъявляли своим жертвам удостоверения, иногда напечатанные на официальных бланках ПСР или просто подделанные.
Нередки были случаи нецелевого использования экспроприированных денег, возможно, на личные нужды. Согласно Герасимову, центральная организация максималистов в Петербурге «жила так широко и хищения денег со стороны отдельных примыкающих к ней элементов были настолько значительны», что через шесть месяцев после ограбления Московского общества взаимного кредита (максималисты захватили тогда 800 000 рублей) деньги уже подходили к концу. Да и через несколько месяцев после экспроприации в Фонарном переулке максималисты могли отчитаться только за шестьдесят тысяч рублей из захваченных четырехсот тысяч. По словам одного из лидеров максималистов, Г.А. Нестроева, рядовые члены максималистской Боевой организации, ответственные за переправку денег из одного безопасного места в другое, «бесконтрольно пользовались ими для каких угодно дел». Двое из этих революционеров подозревались в том, что присвоили по двадцать пять тысяч рублей каждый.
Один из представителей партии Дашнакцутюн был напрямую связан с местной преступной группировкой, которой он без ведома партии продавал оружие, принадлежавшее армянским националистам. После удачной экспроприации 315 000 рублей из Душетского казначейства в апреле 1906 года - одной из наиболее громких революционных акций, совершенных на Кавказе Революционной партией грузинских социалистов-федералистов, - большая часть этих денег осталась в руках некоего Кереселидзе, одного из организаторов этого акта. Он уехал с Кавказа и стал жить на широкую ногу в Женеве, сняв роскошную квартиру и купив собственный автомобиль, при этом он рассказывал женевским эмигрантам, что удачные дела в Грузии помогли ему получить большие деньги.
Согласно источникам, многие революционеры, присваивавшие партийные средства, получали деньги от полиции в качестве секретных агентов. Особенно часто такие люди встречались среди максималистов и анархистов.
К 1907 году лишь немногие могли отрицать, что все увеличивающееся число «борцов за свободу» в союзе с уголовниками занимались «бандитизмом и грабежами большей частью не по политическим мотивам, а исключительно для удовлетворения своих низменных инстинктов». Власти были уверены, что «преступная деятельность этой категории правонарушителей в последнее время была направлена не столько против существующего государственного устройства в России, сколько против тех принципов, на которых основывается любой общественный строй, независимо от образа правления». Некоторые либеральные периодические издания разделяли эту точку зрения и писали о том, что «революционный террор... смешивался с разнузданностью обычной преступности. Эсеры побеждены эсериками, а эсерики - хулиганами». Руководитель эсеров-террористов Гершуни был еще более откровенен, жалуясь, что девять десятых всех экспроприации были случаями обычного бандитизма.
Уже в XIX веке отмечалось, что психически неура

.

Loading...
Loading...