Поток сознания в переводе с литовского

\"\"
Гинтарас Патацкас, Аня Герасимова, Кристина Радова (автор картинок к книге)

Аня Герасимова (она же – известная многим исполнительница собственных песен Умка) рассказала о авторе, с которым она знакома уже многие годы, и о своей работе над переводом

«Сейчас ему за 60, он мэтр, признанный критикой и публикой. Миллионов, правда, не нажил. В молодые годы строем не ходил, восставал, хулиганил, был порицаем и наказуем. Но, как видите, уцелел и даже не уехал – живёт в своём Каунасе и нисколько не изменил себе.

«Новая поэма готовилась к печати в Литве и практически дописывалась одновременно и едва ли не наперегонки с русским переводом. Иронический абсурдизм, черный юмор, поток сознания, смешение штилей, центонность роднят эту книгу с традицией отечественного модернизма и постмодернизма. Вызывающе нехарактерная на фоне современной западной поэзии жесткая ямбическая форма делает ее особенно привлекательной для русскоязычного переводчика и читателя…»

\"\"

Лето

Я раньше думал а теперь слабо
все чувствую от супа до десерта
и никуда не скрыться от того
кто создал мир по образу концерта
хотел он звука вышел саксофон
колокола валторны погремушки
металлолома много мегафон
пройдёт война перекуют на пушки
пустой парад бесславных перемен
масоны лепят в небе пирамиды
жуёт морские камни демосфен
в бегах от настигающей фемиды
в озоновую дырку взор вонзя
не думаешь а чувствуешь как птица
вот скоро с телом кончится возня
и лето к нам в деревню возвратится



«…В русском варианте получилось чуть меньше стихотворений, чем в литовском. Автор не возражает. Он вообще не возражает, за что ему большое спасибо. «Что я тебе буду палки в колеса вставлять, — сказал он как-то, — ты бежишь — беги, зачем мне тебя останавливать? я тебя остановлю, и ты остановишься, зачем это надо...» Другой, возможно, требовал бы верности букве, а как тут следовать букве, если она то и дело ускользает. Как мы с Борей Канунниковым (муж Ани Герасимовой – прим. А.Т.) однажды случайно сочинили на вильнюсском вокзале:


Штрихи к отсутствующему портрету —
Четыре лапы есть, а кошки нету.

Имеется в виду положение Теофиля Готье: стихотворение, как кошка, должно падать на четыре лапы. С этим у Патацкаса порядок: что бы ни произошло по дороге, концовка всегда ударная. В остальном же порой так наворочено, причем с элементами личного опыта, которых не может знать ни читатель, ни переводчик, что переводить приходится с привлечением собственного личного опыта, собственных тараканов, собственных «привычных цитат» и предлагаемых подсознанием прибауток. Только так можно перевести ассоциативный, своевольный текст, причем существующий в рамках жесткой формы, и это хорошо: я не люблю и не воспринимаю стихов, расползающихся, как пятно на скатерти. «Все слова должны быть обязательны», как сказал в свое время Хармс. «И к ним прилипнет содержание», — продолжим словами Заболоцкого из манифеста ОБЭРИУ. Отсебятина переводится отсебятиной, как демуровская «Алиса», как заходеровский «Винни-Пух» или маршаковский Бернс. Тогда получится живая вещь, а иначе — мертвяк, вторичная жвачка.

Обычно подстрочник понятнее оригинала и ближе к нему, чем перевод, в данном случае — скорее наоборот. Бывает даже, загоняешь стишок в подкорку, гуляешь с ним, вертишь сознательно и подсознательно так и эдак, раз — приходит неожиданная строчка, совсем, казалось бы, посторонняя, но отлично садящаяся в пустую ячейку. Достаешь оригинал — а там есть этот смысл, близкий какой-то образ, все подходит, и радуешься, «будто поллитру нашел», как у нашего автора (по мотивам литовской пословицы) сказано. Все переводы по мере поступления прошли через авторский контроль — в старину такие переводы назывались «авторизованными…»

К чертям

Наворотил делом ядрёна лапоть
февраль июль достать чернил лакать
все ивы по нему сбежались плакать
но той лакуны им не залатать
он ольгердовой башни вдвое выше
нерукотворный памятник воздвиг
но полкило текилы мало вышло
ему б цистерну бренди как привык
чувак залез да прыгнул с самой кручи
с двадцатого примерно этажа
но не раскрылись крылья редкий случай
и всё аминь зарезал без ножа
сиди молись у новой одалиски
употребляй её одеколон
уже растут другие обелиски
хватило б струн для новых похорон


28 и 29 ноября в Москве прошли презентации книжки, на которых автор (по-литовски) и переводчик (по-русски, представьте себе)  читали отрывки из поэмы и отвечали на вопросы слушателей (в некоторых анонсах обещали ещё показ фокусов и дискотеку, но на сей раз как-то обошлось).

Присутствуя на обеих презентациях (сначала  в Литовском культурном центре «Дом Балтрушайтиса» на Поварской, затем - на Книжной выставке-ярмарке Non/fiction в ЦДХ) убеждаешься, что «культурные связи между народами» штука куда более прочная и куда менее зависимая от политических процессов, чем думают иные, малосимпатичные граждане. Хоть их дустом поливай (это я про связи, а не про граждан) – не умирают и всё тут.

Что до поэзии…для неё, оказывается, не важно – эллин ты, иудей ли, литовец, или русский

И сколь же радостно, когда в стихах литовского поэта Патацкаса, переведённых Герасимовой, обнаруживаешь вдруг, нечто до боли знакомое, созвучное твоему опыту, твоим ощущениям.


Книжка (ещё и оформленная , вдобавок, замечательными картинками Кристины Радовой)  вышла замечательная. Всем рекомендуем.


Читатель

В кустах нашёл я теккерея
хотел читать его два дня
боюсь что кончится быстрее
он без обложки у меня
страниц там многих не хватает
он без начала и конца
и это в корне поменяет
благие замыслы творца
который детскими устами
глаголет нам что не всегда
бывает так как люди сами
предполагали вот беда
библиотека либерея
тут в пар стадий в двух шагах
я проживу без теккерея
без достоевского мне швах
хотел я бархата и замши
хотел мальвину без ушей
а вышло так что вышла замуж
а после выгнали взашей
прощайте пёстрые полянки
и на рассвете пенье птиц
не ждал от вас такой подлянки
как эта книга без страниц




 

.

Loading...
Loading...