ЛАРИСА ШУНИНА: "Чтобы что-то важное сказать, нужно что-то важное пережить"

 * * * * *
Этой зимой без туманов и снега,
В дальней, безумно весёлой стране,
Посох сосновый, как нож я вонзаю
В сердце столицы, но холодно мне.

Чахлые бусины бледного солнца
Губы ловили, как мякиш, как мёд.
Вижу на крышах ажурные крылья
Флюгера; дым разъедает небесную плоть.

Дальняя улица, как галерея:
Здесь я живу, на углу полотна.
Старый маяк, стынут нитки прибоя,
Тёмные волны - живая кора.

Этой зимой жду и верю безмерно
В шорохи близкой болотистой мглы.
В сто тысяч лет не дойти мне до края
Этой зимы, бесконечной зимы.



Интервью впервые было опубликовано на сайте www.nneformat.ru. Автор: Игорь Лунев

История архангельской группы ЛА ШУ богата на неожиданные повороты. Несколько раз группа прекращала своё существование и возрождалась вновь. Музыка ЛА ШУ всегда была очень изысканной - даже когда состав группы уменьшался до акустического трио гитара/скрипка/перкуссия, композиции ЛА ШУ оставались гармонически и мелодически нетривиальными. Это заслуга прежде всего лидера группы и автора песен Ларисы Шуниной. Несколько лет назад Лариса в очередной раз оставила музыкальную сцену и прожила довольно долго в православном монастыре. В прошлом году она вернулась в родной Архангельск и снова стала писать песни, а группа ЛА ШУ вновь начала репетировать и уже дала несколько концертов. Стилистическая палитра новой программы ЛА ШУ, кажется, гораздо богаче прежних: кроме арт-рока, русского и финно-угорского фолка теперь в музыке ЛА ШУ можно услышать даже реггей. Об этом и о многом другом рассказывает сама Лариса.

Игорь Лунёв: Года три ты не показывалась на публике. Всё это время ты совсем не занималась ни сочинительством, ни музыкой вообще?

Лариса Шунина: Наверное, чуть меньше, чем три года... Да, в это время я практически не писала музыку и песни, но писала стихи (их немного) и вела дневник (что для меня совсем не характерно), где описывала свои наблюдения, мысли, эмоции, чувства и переживания внутреннего человека. Тема всей этой глубокой внутренней беседы - самоидентификация, поиск смысла жизни, поиск себя и Бога.

ИЛ: Как ты думаешь, чтобы выйти на какой-то новый уровень, художник должен постоянно пребывать в своём процессе или, наоборот, суметь какое-то время помолчать? Во всяком случае, что ближе тебе?

Лариса: Я не знаю, как у каждого художника (в широком смысле этого слова) это происходит, но я знаю, что у меня наблюдается некая цикличность. Мне, пожалуй, необходимо молчание, какое-то глубинное молчание, возможно, уход или отрыв от происходящего, порой даже жёсткий запрет себе говорить, писать или петь. Для меня это пересмотр всей жизни, прошлого, некая точка, от которой я оттолкнусь и пойду дальше. Чтобы что-то важное сказать, нужно что-то важное пережить - тогда появиться свобода и правда в словах, потому что ты это не просто придумал или взял с потолка, а, что называется, шкурой прочувствовал. Для меня это, пожалуй, ещё и способ, большей частью интуитивный, не исписаться. Но никому не советую повторять мои эксперименты над собой...

ИЛ: Ты уже играла с новой группой под старым названием ЛА ШУ. Название сохранится и впредь? Из старого состава кто-то теперь играет с тобой?

Лариса: Я думаю, что название сохранится, и группа будет по-прежнему называться ЛА ШУ. Из старого состава, играют со мной барабанщик Вячеслав Ненашев и скрипачка Анна Манаенкова (в замужестве Спиридонова), но только когда могут - они заняты в других проектах и обременены житейскими заботами.

ИЛ: Твой главный стимул собирать группу нынче - новая программа? Расскажи о ней.

Лариса: Я написала большую сольную программу, некий музыкальный спектакль, состоящий из трёх частей. Все песни разные по стилям, там будет рок, реггей, трип-хоп, марш, блюз, элементы авангардной музыки - этакая эклектика. В серединной части будет звучать хор а капелла - четыре песни; планирую, что одну или две песни со мной будет петь детский хор. Идея всей этой крупной формы многоуровневая, здесь много пластов, как много и разных стилей в музыке этого спектакля. Нравственно-философская идея - поиск, обретение, потеря и снова обретение человеком самого себя, любви и Бога. Это если в общих словах и коротко.

ИЛ: Кто-то из авторов нынче влияет на твою поэзию?

Лариса: Думаю, что нет. На написание новых песен в какой-то степени повлияли события моей жизни, которые происходили год-два назад или немногим раньше.

ИЛ: А думаешь ли ты возвращаться к старым песням? Понятно, что ты играешь их на концертах, но думаешь ли что-то перезаписать? Ведь многие песни остались записанными очень сыро, - есть над чем поработать.

Лариса: Дважды в одну воду не войти. Если у меня будет возможность переписать старые песни, возможно, я это сделаю. А на концертах я их, конечно же, пою. И в зависимости от того, кто со мной играет из музыкантов, меняются и аранжировки. Иногда получается что-то новое, новыми красками обогащаются песни.

ИЛ: Раньше музыку группы ЛА ШУ называли то арт-роком, то арт-фолком. Как её можно определить теперь? Для тебя это вообще важно?

Лариса: Не очень принципиально, - важнее для меня, чтобы определение отражало хотя бы в какой-то мере стиль моей/нашей музыки. И это нужно, чтобы и другим людям было понятно, с кем они имеют дело.

ИЛ: Какие инструменты помимо традиционных для рок-группы тебе хотелось бы использовать в новой программе?

Лариса: Очень бы мне хотелось, чтобы появились медные духовые инструменты типа трубы, валторны или тромбона. Эти инструменты в новой программе будут нужны, поэтому непременно займусь поиском музыкантов-духовиков. А так - приходите все к нам, милости просим! (улыбается - И. Л.)

ИЛ: В своё время ты и сама экспериментировала с разными инструментами, даже исполняла и записала две песни, аккомпанируя себе на кантеле. Думаешь ли и дальше пробовать что-то подобное? Или тебе хватает традиционных гитары и клавишных?

Лариса: Я по-прежнему хотела бы играть на трубе, как когда-то это делала. Но, к сожалению, пока руки (и другие части тела) не доходят до этого. А так-то я больше всего люблю писать песни и их петь. Но на инструментах разных поиграть тоже люблю, ещё как! (опять улыбается - И. Л.)

ИЛ: Ты не только лидер своей группы, иногда ты вступаешь в равноправные творческие альянсы с другими авторами. Что тебе это даёт?

Лариса: Да, есть интересный проект с известным архангельским поэтом Александром Логиновым. Мы делаем музыкально-поэтический спектакль, где Саша читает свои стихи, а я пою свои песни. Это такой диалог на сцене двух авторов, поэтов, тем более что мы очень, на мой взгляд, похожи в творчестве. С нами над постановкой этого спектакля трудится ещё замечательный режиссёр - Ольга Супрун. Что мне это даёт? Радость от общения с удивительными и талантливыми людьми, возможность учиться быть немного другой, гибкой и по-новому посмотреть на себя и своё творчество.

ИЛ: В своё время у тебя был очень интересный альянс с гитаристом Алексеем Питаловым и бас-гитаристом Михаилом Звягиным из группы ПРЕКРАСНЫЙ ГОРОД, которые привнесли в твои песни элементы фламенко и джаз-рока. Можно ли ожидать, что вы ещё что-то сделаете вместе?

Лариса: Да, это замечательные музыканты, и они весьма востребованы в нашем городе. Алексей и Михаил играют одновременно чуть ли не в пяти коллективах (может, даже больше), они очень заняты, и пока, я думаю, нашего совместного проекта не будет. Но кто знает? Я, со своей стороны, очень даже хотела бы что-то подобное вновь поиграть. Но в моём новом проекте будет такая эклектика, что, возможно, и фламенко, и джаз-рок будут звучать!




Ожидание

Летний парк
И между тополиных белых ног
Жду тебя
Гуляя по дорожкам
Влажным от прошедшего дождя
Осторожный розовый клубок
Дудочек-петуний
В тень фонтана
Львы зевают падает вода
В круг растрескавшийся мраморный и грязный
Горько пахнут липы
И трещит
Долго длинно дрозд
Коричневый продолговатый
Треск
В своей тревоге жду тебя
Небо в лужах
Отражается багровый свет
На щеках смеющихся и юных
Мимо
Тоненькие суетливые шаги
Звуки музыки так безобразно липнут
И смущаясь в ожиданье
Тороплюсь
Вновь и
Повторить свой путь по тесным лентам парка
Львы зевают
Падает вода
Гулко
Густо стынут сумерки
В печали
Между тополиных белых ног
Сквозь тебя
В печали одурело грузно
В ослеплении тоскливом
Сквозь тебя
В злости разрушая
Лик любимый
Жду тебя
Без четверти семнадцать
Господи
Спаси меня





Холодное лето

Мним, что
В сущности  
Будто на твердой земле
Будто на материке
Глазами не дотянуться до края
Мыслями можно
Утонуть
В бесконечности этой
Самоуверенно
Долго дышать
Воздухом
Цветущих пустынь
И беспечно
Будто навечно
В безумии
Путаясь в длинных одеждах
По долгой дороге
На странных холмах
Уже осталась не у каждого жизнь
Час или секунда
Чтобы дойти до той раскидистой липы
Нёбом подхватывать грома раскаты
Пережёвывать музыку ветра
Слёзки густых облаков
Не великаны мы - малые
И кто -
Не убоялся?
Дикий мой сад
Земля поет словно во сне
Сердце толкает слышит и помнит
СЛОВО
Но вот
На площадях поджигают опавшие листья
Нет больше сил плакать в ладони пустые
И уж в который раз
Долго читать на воде чьи-то письма
Полные смерти
И лик ее прячется рвется в дрожащей запруде
То ласков то страшен
И многоразличен
Я знаю Кому отдать выдох последний свой
Только бы
Не загноиться и дочитать
Вращение тоненьких стрелок
На плечи падают мне годичные грузные кольца
Играй со мной светлая песня
Оставь в моем сердце радостный зов
Тихий Голос
(только бы не забыть!)
Но вот
(рассуждаю) -
Как-то лениво катилась река эта
Тысячу лет
А теперь все быстрей и быстрее
Как этого не заметить?
Даже звезды летают так быстро
Над головой
Скоро
Скорость
И в этом беге
Теряется все
И словно проглочено
Мутной водой…
Холодное лето
Не умереть бы
Просто так -
Так просто
Доедая пирог с треской






Поморам

Суровы воды Белого моря.
Седая память в туманах и в вьюгах.
Холодный край, одиночество солнца
В тягучих песнях, тоскливых и древних.
И черепки по волнам легче пены.
И черепки-корабли - жарче в сердце!
И носит сила упрямого ветра,
И губит воля угрюмого моря.
И ходит по-над водой их судьбина,
Касаясь иглами звёзд, рвутся души.
Как сети полные рыбками боли,
Как сети полные веры-надежды.
И освященная синь и подводность,
И глубина застывает в зрачках их.
И так тесна и одежда, и кожа
В объятьях белого Белого моря.
На островах словно цепь и граница,
От ядовитых ветров, стрел, недугов,
Стоят кресты, как могучие руки,
И держат небо, ловцов голоса.
А ей сосна, что дика и слезлива,
И чайка с белым крылом, и зарницы,
Вернут последнее слово, молитву
Его, и будет невеста старухой.
Простор бескрайний, великий и страшный.
Густая влага запомнит навечно
Их имена, их беспечную радость...
Их, как песчинки закроет собой.





   ЗАЧЕМ

  Твои ладони пахнут черешней.
  Слова, как крупные ягоды спеют.
  Не тороплю, не зову, и не вижу,
  Как остывает закат. И чернеет
  На сердце язва сомнений. Проститься?..
  Как перестрелка, как крошево - мысли.
  Всё через край, через грань; соскользнула
  В остроконечные крыши, как в льдины.
  Не дождалась.  Моя песня разбилась
  Весенним ливнем, простудой, восторгом.
  Какая нервная строчка, и слабость,
  Остаться нежным цветком в междурамье.
  Зачем такая тяжёлая память?
  И легковесная грусть? Умираю.
  Я задыхаюсь в щемящей тревоге. Вернуть?
  Иль вырвать? иль вырваться в небо?..
  Дорога режет, как плоть  мою землю.
  И колея коченеет. В начале  зимы
  Дышать уже невозможно. Зачем снаружи
  Весёлая стужа?!...





РВАНЫЕ ПИСЬМЕНА

   Дождь - простынёй, а радуга - щедро рисует мостики.
   Слепнущий город в сумерках. Пересечение плоскости.
   Высоты нет в моей памяти. Водоросль путает бег волны...
   Кто там, на самом донышке, жжёт  корабли?                  
   Голоса с берега. Через черту - тишина.
   Сердце колотится, вдребезги  радость моя - пыль-зола.
   По отражениям - кровные  узники-облака.
   Смелость идёт пешая в улицы. Полоса       
   Неба алеет ясная. Стужа на пол-лица  
   Дня настоящего. В лужицах - рваные письмена...




 РОДИНА, НЕБО

  Через туман над морем птицы пролетают.
  Стою, снаружи дни, а я мечтою живу
  Смотреть в глаза Твои долго.
  Жадная ночь не отпускает, волны рвут горизонт.
  И всё смешалось в дымке, звук моих слов -
  Пересолёное счастье.

  Свет в хрустальной синеве - невидимая радость миру.
  Через край прольётся - и снова пою.
  Как струна живая к сердцу: сердце снова дышит, слышит.
  Родина, Небо в безоблачно-ясном краю.


  А чёрная ночь кусает за руки, мешает идти.              
  Зачем бездарно раздарила секунды -
  Драгоценные камни?
  Звонкая тишина; я словно в коконе, одна, до самого дна     
  Промёрзла болью. А любовь - навсегда -
  Лишь приоткрытая тайна.





   *********

  Когда переступишь порог этой двери,
  Тяжёлой, железной и громко скрипящей.
  Откроешь засовы, и ржавое эхо
  Рассыплется гулко по полу и стенам.
  Высокий порог. И шагнёшь твёрдо, смело.
  Так сделаешь шаг этот ты по привычке.
  Шагнёшь, только вместо земли прямо в небо,
  Огромное небо в сияющих звёздах.
  Как волны, что плещутся здесь, за порогом,
  Так вдруг тишина обнимает мне сердце.
  И небо целует в открытые очи,
  И бездна качает меня на ладонях.
  И яркие звёзды мерцают. Их нежность,
  Как голос светящийся - Господа славит.
  Их тайны иные, и свет бесконечен,
  И нет суеты и печали в их песнях.
  И неизреченный восторг - сердце тает.
  Величие славы созвездия Света.
  И август божественный дарит подарок,
  И падают звёзды, в пространстве сгорая.
  И ветер не дышит, и птицы умолкли...
  И млечный путь в небе торжественно светел.
  О славе иной мне поёт звёздный бархат,
  О мире высоком, о радости вечной.






 

.

Loading...
Loading...