ГРИГОРИЙ ШУВАЛОВ

Объединяет участников группы "Разговор" осознание того, что поэзия и жизнь нераздельны, что нужно обращаться к душе человека, к сердцу, а не к интеллекту. В 2009 г. вышел первый коллективный сборник стихов группы - "Разговор" . Также стихи печатались в журналах и альманахах "Побег", "Братина", "Пятью пять", "Камчия", "Енисейский литератор", "Золотая Ока", "Приокские зори", "Балтика" (Эстония), "День поэзии" (2009, 2010), в "Литературной газете", "Литературной России" и других изданиях, переводились на английский, болгарский и вьетнамский языки. Живет и работает в Москве.





* * *

Моё детство не верило в горе:
я играл во дворе дотемна,
улыбался, сидел на заборе,
но недетскою стала весна.

И когда в нашей доблестной школе
утверждался закон кулака,
постигал я понятие боли
от ударов в живот и бока.

И валился на землю в бессилье,
и пощады себе не просил,
и месили меня, и месили,
и один я домой уходил.

А когда всё закончилось летом,
я от шалостей детских отвык:
всё сидел вечерами со светом
и учился спокойствию книг.

Выходил на прогулку, сутулясь,
и не думал об этом всерьёз.
Это только потом затянулось,
это только потом утряслось.

Вечерами мы пили в подъезде,
и, домой возвращаясь ко сну,
я глядел на развалы созвездий,
как уже никогда не взгляну.

ФАНТОМ

Презирая московскую скуку,
Я остался стоять на краю,
Я тебя потерял, словно руку
В беспощадном ненужном бою.

Это станет уроком потом нам,
А сегодня потеря легка.
Дорогая, ты стала фантомом,
И в могиле истлела рука.

И неважно теперь, что там было,
Как подумаешь, все ерунда.
На горе зеленеет могила,
Но бывают минуты когда,

Непогода  ли в том виновата,
Непонятно, короче, в чем соль,
Настигает меня как расплата
За ошибку фантомная боль.

И хожу я весь день инвалидом,
И тоскливо, хоть плачь, на душе,
И неясно чего же болит там –
Вроде все отболело уже.

* * *

Мы семью сколотили на тройку,
и теперь её попросту нет.
От любви остаются лишь строки,
и за них ухватился поэт.

Нет на свете мучительней связи,
чем душевное это родство,
всё казалось – из грязи да в князи,
а на деле – одно баловство.

Но не будет на свете цивильней,
чем (другое уже ни о чём)
в оцифрованном свадебном фильме,
где ты в платье стоишь голубом.

Все цветы пред тобою склонились
(посмотри, как прекрасна она!),
но любовь, уходящая в минус,
завершится когда-то должна.

Я прощаю твою однобокость
и твоё беспощадное нет.
Потому что любовь – это фокус,
но теперь-то я знаю секрет.

* * *

В Москве все пышно расцветает,
А в вологодской стороне
Листочек первый распускает
Природа, словно в полусне.

Душа исполнена покоя,
В столице брошены дела,
И ощущение такое,
Как будто жизнь назад пошла.

И ты лежишь на верхней полке
И спишь как много лет назад,
А вдоль дороги елки, елки,
Как дни прожитые летят.

И мы еще не знали горя
Ни с той, ни с этой стороны,
Еще не ездили на море,
Друг в друга крепко влюблены.

Нас жизнь еще не обломала,
Не обманула, не сожгла,
И от вокзала до вокзала,
Как будто вечность пролегла,

Где мы заложники с тобою.
И солнца лучик бьет в окно,
И ничего еще судьбою
Наверняка не решено.

* * *

Я знаю, ты ни в чем не виновата,
Твои цветы еще не расцвели.
Как пуля, пролетели два заката
И в прошлое навеки отошли.

Прохладою пропитано пространство,
Прости-прощай и прочие дела.
Пора, подруга, выходить из транса,
Ты не туда, красавица, зашла.

* * *

Я вчера перерезал пространство
и сегодня проснулся в Сумах,
поменяв – не смотри на размах –
постоянство на непостоянство.

Зацени, как немеет язык,
отойдёт – не такое задвину.
В Украину ли на Украину
я приехал и время настиг.

Я оставил рубашку свою:
разговоры, враньё, перебранки.
Ты прикинь, я сижу у альтанки
и лекарство из горлышка пью.

Не беда, говорю, не беда –
это воля ударила в спину.
Я покину на днях Украину,
но моя засияла звезда.

Будь, что будет, была – не была,
надоело в неволе томиться.
Потеряется угол в столице?
Мне свобода дороже угла.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Природа, сжатая в кулак,
в апреле разжимает пальцы –
ликуют птицы и скитальцы,
и у поэтов все ништяк.

Об этом после как-нибудь…
Апрель – и лопаются почки,
и дышат клейкие листочки
во всю распахнутую грудь.

Земля – как смятая постель,
пока на ней не вырос клевер.
И, как по компасу, на север
идет вприпрыжку коростель.

Снег тихо прячется в лесу,
готовый превратиться в воду,
трава выходит на свободу,
услышав первую грозу.

Природа празднично-светла
и улыбается спросонок,
она беспечна, как ребенок,
не знающий добра и зла.

МОРСКОЙ БОЙ

Начиналось все бойко и дерзко,
а потом развалили страну.
Из скупого советского детства
я запомнил игрушку одну,

что стояла в ДК неизменно,
фантастических звуков полна:
в ней гудела ночная сирена
и шумела морская волна.

Я пятнашку ей в брюхо закину,
и прицелюсь, и кнопку нажму,
и торпеда, разрезав пучину,
со всей дури ударит в корму.

Я не ведал расстрельной свободы,
потому не боялся ее –
философские шли пароходы
через горькое детство мое.

Я теперь научился толково,
не теряя в сраженье лица,
направлять бронебойное слово
на людские умы и сердца.

ни себя, ни других не жалея,
научился судить обо всем,
и стреляет моя батарея,
как и в детстве, прицельным огнем.

КОМНАТА ПРИЁМА ПЕРЕДАЧ

Приёмщица тупа, и собралась толпа
отправить для родных и близких передачу.
Сюда не зарастёт народная тропа –
читателей своих цитатой озадачу.

Вот девушка стоит лет двадцати на вид –
две палки колбасы, зубная паста, мыло.
Тяжёлая судьба: её мужик сидит,
она, как дура, ждёт, моя б давно забила.

А вот ещё пример: наверно инженер,
взял кетчуп и лапшу и прочее для брата.
И шарится в вещах летёха-лицемер,
и пачку сигарет берёт запанибрата.

Вот старенькая мать, всё, что смогла собрать,
на зону принесла родимому сыночку.
Седеет голова, она устала ждать,
ей тяжко за двоих работать в одиночку.

И все стоят и ждут, так раны ищет жгут,
так ждали в старину солдат живыми с фронта.
Цепные псы родных и близких стерегут...
А вот и я стою с пакетом «для ремонта».

И кто мне объяснит, кто и за что сидит,
и почему другим всё можно по закону,
и почему народ молчит, а не кипит,
и как любить страну, похожую на зону?

ПОСЛЕ СМЕРТИ

В жизни всё преходяще, и жизнь преходяща, не так ли?
Друзья после смерти распишут мне стену «ВКонтакте»:

«любим», «помним», «скорбим» и дальше в таком же духе,
кто-то пустит слезу от подобной непрухи,

кто-нибудь из друзей напьётся с горя, как фалик,
наверно, и ты, дорогая, оставишь свой грустный смайлик.

Всё, что я заслужил, – двоеточье и левую скобку,
да на поминках накрытую хлебом стопку,

Чтоб неповадно было других сажать на измену.
Пушкин пробил себе памятник, я пробил себе стену.
 

.

Loading...
Loading...