Иван Шипнигов

Весной 2014 года в "Редакции Елены Шубиной" издательства АСТ выходит его первый сборник рассказов и повестей "Нефть, метель и другие веселые боги".



Нефть, метель и другие веселые боги

Случилось так, что под Красной площадью в районе Мавзолея нашли месторождение нефти. Не то чтобы особо крупное, но тоже ведь деньги, какие-никакие, но деньги. Суровые нефтяники пришли в Кремль, навоняли в коридорах власти мазутом, натоптали на дорогих коврах, сели в своей грязной нефтяной спецодежде на удобный просторный диван и, зевнув, бросили небрежно:
- Бурить.
Власти забеспокоились.
- Не надо бурить. Мы понимаем сложившуюся ситуацию и прилагаем усилия, но - не надо бурить.
- Смотрите, дело ваше, - еще раз зевнули нефтяники и ушли, по дороге случайно разбив большим разводным ключом фарфоровую вазу, в которой обычно лежали леденцы для гостей Кремля.
Нефть, до этого спокойно спавшая под брусчаткой, случайно услышала этот короткий разговор, проснулась и разволновалась.
- А что. Наверное, надо бурить, - булькнула нефть. - Ильич, ты как?
Владимир Ильич, которому только что с большим трудом удалось уснуть, рассердился, погрозил кулаком жирному голосу из-под земли и нервно проговорил:
- Не надо бурить. Ты не нефть нации, а говно. Лежи себе спокойно и мне не мешай.
Нефть, услышав такие слова, обиделась. «Сколько, - капризно поджав губы, думала нефть, - лежишь под землей, скучаешь и ни в ком не встречаешь сочувствия. Надоело».
Нефть подумала еще немного, окончательно обиделась на всех и решила уйти навсегда. Разложила по карманам документы, кошелек и телефон, заперла дверь и отправилась восвояси. Итальянские и другие туристы от испуга неловко засмеялись, когда брусчатка под их ногами начала изгибаться, идти волнами и кое-где даже трескаться.
- Что это? - удивлялись туристы.
- Не знаем, - отвечали другие туристы. - Наверное, ремонтные работы в канализационной системе. У русских всегда ремонт.
Нефть обиженно текла все дальше и дальше, прочь из Москвы, на восток страны. «Да ну их, в самом деле, - думала нефть. - Хочется простого человеческого тепла. Сколько можно». В районе Ярославля у нефти кончились деньги. Просочившись на поверхность, она подтекла к ближайшей автозаправочной станции, воровато оглянулась, оценивающе посмотрела на всех работников с пистолетами, выбрала самого худого и грустного и тихо свистнула.
- Эй.
Работник, тоже оглянувшись по сторонам, подошел к нефти.
- Чего?
- Отойдем, - заговорщически шепнула нефть, отвела работника за угол и там продала ему немножко себя.
- Пива выпьешь, детей в цирк сводишь, - улыбнулась нефть, застегиваясь. - Все веселее.
- Ага, - тоже улыбнулся работник заправочной станции, довольно поглядывая на увесистую канистру. - Заходи, если что, еще. Бывай.
Нефть потекла дальше.
В это время суровые нефтяники пришли к власти еще раз.
- Ну, что? - лениво спросили они. - Бурить?
- Да нет же, нет. Не надо бурить, - улыбались власти, суетливо угощая нефтяников леденцами. - Везде - бурить, а здесь - не бурить.
- Ну, как хотите. Наше дело предложить, - дохнули нефтяники тяжелым бензиновым перегаром, взяли по горсти леденцов и ушли, снова случайно разбив мельхиоровым своим ключом еще одну вазу.
Спустя несколько дней нефть благополучно добралась до Урала и затекла просить ночлега в небольшую деревню под Екатеринбургом. Она мягко стучала своей нежной черной рукой в каждое окно, но по-прежнему ни в ком не встречала сочувствия. Строгие бабушки и легкомысленные девицы на выданье испуганно отодвигали занавески, смотрели в темноту и, не видя никого, отвечали одно и то же:
- Кого тут черт носит? Зима, кризис на дворе, уходи подобру-поздорову.
Нефть шла к следующему двору, все больше обижаясь на весь род людской. «И тут то же самое, - всхлипывая, думала нефть. - Люди, оказывается, везде одинаковые».
Нефть, конечно же, не догадывалась, почему ее никто не хочет пускать к себе. Чудо произошло тогда, когда нефть, совсем отчаявшись, подошла к последнему дому на краю деревни и от холода, страха и тоски решила сжечь себя и всю деревню заодно. Чиркнув зажигалкой, нефть осветила свое смуглое печальное лицо, и ее заметила баба Нина, шедшая в это время из коровника с ведром молока.
- Что ж ты по морозу-то в одной кофте гуляешь, детонька? - ласково и жалостливо заговорила она, открывая калитку. - Простудишься ведь! Ночевать тебе негде, выгнали из дому или как?
Нефть заплакала от жалости к себе, потушила зажигалку и вошла.
Нефть стала жить у бабы Нины и деда Николай Степаныча. Колола им дрова, возила воду, убирала скотину и в долгие зимние вечера развлекала стариков рассказами о столице.
- А дома там - ух! - вдохновенно говорила нефть, вставая со стула. - Огромные! Дорогущие! Хорошо, у меня давно свое жилье было, а ты пришлось бы комнату снимать - не купишь ведь никак!
- Да ну, - отвлекался от заплатки на валенке дед. - Как же люди-то там живут, раз не купишь?
- Так и живут. Мучаются, - печалилась нефть, но тут же снова вдохновлялась воспоминаниями. - А машины там - ух!
- Постой, детонька, - перебивала ее баба Нина. - А у тебя-то откуда жилье было?
- По наследству досталось, - скромно отвечала нефть. - Вообще, это долгая история.
- Да правильно, вон по телевизору говорят - дорого все, страсть! - сердился дед, грозя валенком красивой спокойной женщине-ведущей.
- И не говорите! - возбуждалась нефть. - И там еще, там еще знаете что, - обиженно размахивала руками нефть и брызгала черными каплями вокруг, вспоминая прошлые обиды. - Там еще мертвец посередине площади лежит, он на меня накричал!
- Забудь про дурака, детонька. Теперь тебя никто не тронет, - успокаивала нефть баба Нина.
Так шло время.
- Бурить? - в третий раз спросили нефтяники, уже несколько раздраженно.
- Мы трезво оцениваем ситуацию и принимаем необходимые… - начали было власти, но нефтяники, строго стукнув ключом по столу переговоров, перебили:
- Бурить, мы спрашиваем, или нет?
- Не надо! Во всяком случае, мы подумаем, - быстро ответили власти.
- Как решитесь, сразу нам доложить, - сурово сказали нефтяники, выгребая из вазы леденцы. - Нам все больше кажется, что надо бурить.
Прошел год. У бабы Нины и деда Николай Степаныча, несмотря на их возраст, жизнь била ключом. Нефть фонтанировала идеями: как лучше утеплить коровник, где взять досок, чтобы поправить заваливающиеся ворота, где найти дров подешевле, чем заменить прохудившийся бак для воды в бане и так далее. Старики не могли нарадоваться на хозяйственную и трудолюбивую нефть.
- Внучка! Одна ты нам радость на старости лет, утешение! - утирала глаза платочком баба Нина.
Нефть улыбалась и вытирала со лба пот, отмывая черный блестящий пол.
Вскоре у стариков поселился сладкий синий газ - он всегда забывал открывать после себя форточку и любил поиграть с одуревшей измученной кошкой, по столу мягко стучало, оставляя маленькие вмятины в дереве, мутное сонное золото, холодные надменные алмазы хрустели под ногами, ленивая платина уклонялась от работы и все время лежала на печи, ссылаясь на тяжесть во всем теле, под лавкой тихо и печально распадалось ядерное топливо, а в огороде понемногу разрастались леса из ценных пород дерева. Старики смотрели на все это хозяйство и умилялись:
- Вот радость-то нам на старости лет, заместо внуков вы нам, родимые!
- Это еще что, подождите! - выстругивая топорище у печки, бодро говорила веселая лоснящаяся нефть. - Мы тут еще бизнес начнем, такие деньги закрутятся, ого-го! Дом вам новый выстроим, обстановку заведем. Диваны, ковры. Вазы!
- Бизнес! - радовались баба Нина и дед Николай Степаныч.
По телевизору красивая женщина с полными нежными губами как раз произносила это слово. Когда не показывали женщину, то чаще всего показывали серьезных напряженных людей, которые стояли и жали друг другу руки, а потом сидели вполоборота за столом и говорили что-то. Сверкали фотовспышки, изредка раздавались аккуратные аплодисменты. После говорили об урожае свеклы, а потом обычно показывали какого-нибудь самородка, который из пивных банок, собранных за тридцать лет, построил модель первого советского самолета.
- Бизнес! - повторял дед, смотря то на красивую женщину, то на валенок, на который он ставил заплатку.
Шла очередная зима. Снаружи носилась метель, снег хоронил под собой двор и крыльцо, ворота скрипели и ныли от страха и тоски, сражаясь с тем, кто вечно пытается пробраться внутрь.

***
- Бурить. Последний раз говорим: бурить, - тоном, не терпящим возражений, сказали нефтяники и для острастки нарочно разбили тяжелым разводным ключом вазу с леденцами.
- В сложившейся обстановке мы считаем… - начали было власти.
- Бурить, и никаких. Надо.
- Хорошо, хорошо. Бурить так бурить, только мы посмотрим, сколько там, ладно? - сказали власти, у которых уже кружилась голова от тяжелого нефтяного духа.
- Смотрите, кто ж запрещает, - насмешливо ответили нефтяники, хрустя леденцами.
Власти торопливо накинули пальто, попросили у нефтяников ломик и вышли из кабинета. Спустились, покинули здание и выбрались на Красную площадь. Было довольно холодно, кажется, собиралась метель. Встав в самом центре площади, власти опустились на колено и принялись нервно, торопливо ковырять брусчатку. Вытащив четыре камня, власти заглянули в маленькое квадратное отверстие и увидели там одну темноту.
- Эй! - в отчаянии крикнули они туда. - Эй! Где ты?
- Сколько можно? Мне дадут поспать или нет? Ходят тут, кричат. Прочь! - раздался откуда-то раздраженный голос, и началась метель.


2008 г.



 

.

Loading...
Loading...