Андрей Таюшев


***
Ты едешь на трамвайчике, в вагончике зажатый
Меж дяденек и тётенек, что едут не жужжа.
По жизни так наездился, в трамвайчике, кружа ты!
Но, наконец, попала вдруг под хвост тебе вожжа.
Глубокоуважаемый вагонопровожатый!
Позвольте мне немедленно отсюда выйти вон!
Вагоноуважаемый глубокопровожатый –
Остановите, всё ж таки, проклятый свой вагон!
А жизнь распадается на рифмы и цитаты,
И всё не унимается и режет без ножа,
И кто тут уважаемый вагоноуважатый,
К кому ты обращаешься - не ясно ни шиша.


***
И куда не подайся – везде только гостем, да гостем
То незваным, то званым (что реже) но всё один хрен – не родным
Ты пребудешь навеки, всё это отметив, без злости
Выходя за порог, и вдыхая забвения дым.

Что с того, что тебе никогда со страной и народом не слиться?
К берегам никаким не прибиться, не спрятаться за?
Меж тобою и всеми проходит, как будто, граница
Не пройти, не проехать, концы не свести, не связать.

И витийствуя в кухне, шаманя в каком-нибудь зале
И слоняясь по улицам разных чужих городов
Ты всегда чужероден, поскольку тебе отказали
Во всех родственных связях и ты отказаться готов

Сам от них, с каждым годом охотней и чаще
Не пропащий, но лишний, стоящий вне всяческих уз
Расплевавшийся с прошлым, себя не найдя в настоящем
Позабывший, как выглядит время , каков его запах и вкус.

Жернова потихоньку скрипят и в муку перемелется мука
Ну-ка, встань и ходи, да не весь тебе век тут лежать
Удаляйся от всех - эхом смеха, рассеянным, тающим звуком
И потом, через тысячу лет, возвращайся, опять.


***   
Памяти Д.К.

Опять сквозняк, ещё одна прореха…
Ещё один товарищ наш отъехал.
А что сказать? Сказать, что потрясён?
Нелепо и не нужно это всё.

Да, потрясён – не в первый, ни последний
Раз, мы, теряя, повторяем бредни
О том, что «смерти нет, ты жив, пока
Тебя мы помним…». Это наш откат

За то, что сами живы - той же смерти,
Что вороном  круги над нами вертит.
И верь, ни верь, но с каждым днём ясней -
Нам всем придётся повстречаться с ней.

Там, говорят - ни боли, ни печали
Пусть тот проверит, кто уже отчалил,
А нам всё те же остаются пусть
Растерянность, потерянность и грусть.

Вопросы: для чего? И где я? Кто я?
Нам не дают в такие дни покоя.    

***
Ночь в русском городе на севере. Зима.
Желтеют фонари и снег под ними,
На улице безлюдно, как в пустыне
И не окошка не горит в домах
Всё словно вымерло. А ты один и мал
Настолько мал, в огромном мире ночью,
Что ты не можешь спать, не зная точно
Ни кто ты есть, ни как сюда попал.

***
Что не так? Ща, скажу тебе, что не так:
Тебя радовал раньше шум моря, вой ветра и лязг атак
Ты сквозь них различал свою музыку. Нынче всё это стихло,
Тихо стало слишком. И это - неважный знак.

Что не так? Вероятно то, что живу греша,
Забывая, что еле жива душа
Пропуская месяцы, дни и годы
Исправляться, в общем-то, не спеша.

Что не так? То, что помня о Судном Дне
Продолжаешь так же лежать на дне
Обрастая тиной иллюзий, лени
От пути к спасению в стороне.

***
Се – странный человек, вернее – человечек
Он, становясь скупей,  день ото дня, и мельче
Свой мозг насилует, по двести раз на дню
Молчит, или несёт, какую-ту х…ю.

Се – странный человек, наставив Богу свечек
Он Бога позабыл и был расчеловечен
Всем дням недели он предпочитал четверг.
Умеренность во всём. Сияние отверг

Разверзнутых небес, застряв на пол-дороге
Он стал один из тех, он стал одним из многих
Кто сдался так легко, на всё - махнув рукой
 И помер, прежде чем, успел воскликнуть «ой!»

Да, этот персонаж, скорее мёртв, чем жив
Он сам себя нагнул, себя определив
Сославшись на судьбу, страну, эпоху, век
В разряд обычных жертв. Обычный человек.

***
Лежало тело на кровати
Смотрели ангелы и черти
Что получилось в результате
Такой простой обычной смерти
И на пол слезло одеяло
И занавеска шелестеле
Душа по комнате летала
Лишившись тела.
Душа смеялась, но грустила
Ведь с телом связано немало
Теперь его судьба - могила
Пусть отдохнёт. Оно – устало.
Ведь тело, в сущности, квартира
При расставании с которой
Душа уходит прочь, из мира
Навек покончив с прежним сором.
Ей путь лежит в другие веси
Готовясь свет принять, иль муку
А фарсом траурных процессий
Здесь будут праздновать разлуку
Смешные люди с телом, плотью
Тоскливо пьют и курят нервно
Прости, за всё, Прости Господь их.
Они не ведают, наверно:

Душа летит к небесной тверди
И тут грустят и пьют на тризне
Здесь - воплощенье праха, смерти
Там – воплощенье вечной жизни
Освобождённые от гнёта
Душа и тело словно крылья
Как символ жизни и полёта
И символ смертного бессилья
И в час разрыва, на рассвете
Горели звёзды, как лампады
И черти, ангелы, как дети
Задумчиво стояли рядом.

***
Неприкаянный народ
Мы толпились у ворот
Каждый думал о себе
О загубленной судьбе
Недоделанных делах
Недосказанных словах
НедодОданном, кому-то
Порастраченном, за зря
«Сам не понял… бес попутал…
Мне б хватило б и минуты
Всё исправить…» фу ты, ну ты,
Пустошь, темь, тоска и смута
Но гляди – встаёт заря
Мы её встречаем: «ах»
С каждым мигом гаснет страх.

Когда откроются ворота
И скажут нам: « а ну, давай...»
Мы, всею ротой полоротой
Повалим в рай
С негромким и счастливым смехом
«Ну, это надо же – в раю!»
И смех тот донесётся эхом
До тех, кто всё ещё в бою

До тех, кто где-то, на распутье
Меж сном и явью, гонит мрак
Во всём пытается до сути
Дойти, как некий Пастернак.

А мы то, мы дошли уже
До сути, хоть и в неглиже.

А и Б
Мы с тобою поедем на А и на Б,
Пусть кто хочет – сидит на трубе,
Наблюдая за тем, кто же первый помрёт,
И чей завтра наступит черёд.

Пусть себе наблюдают – а мы прыг да скок
С Украины - на Дальний Восток,
А потом в Сан-Франциско, а там – в Сан-Тропе
То на А, говорю, то на Б.

И Поля Елисейские нас уже ждут,
Ждут Израиль, Непал и Бейрут,
Ждут и в Вологде, там, где резной палисад
Из савойской сосны мастерят.

И… немало ещё на земле разных мест.
Мы поедем на east и на west,
И на South, и на north - всюду есть наш народ,
И никто никогда не умрёт.

А с Земли, на комете, махнём мы на Марс,
Как же так, что бы Марс - да без нас?
То  на А, то на Б…. то мы здесь, то мы там -
До чего ж будет весело нам!

Но не то что бы я был Бессмертный Кащей
С потаённой иголкой в яйце,
Просто знаю, что весь не умру я, вообще,
И начало пребудет в конце.

***
Люди, как бы, собрались послушать стишки
Как бы песенки так же послушать
Всё же петь и читать – не ворочать мешки
Ни к чему выворачивать душу

Всё терпенье у публики - двадцать минут
А потом по сто грамм и капут.

«Ну, так что же, - сказал, захмелев, мне чувак -
Ты читаешь, однако, не кисло
Только знаешь, браток, всё не в масть, всё не так
Нет души, нет в стихах твоих смысла

Правды матку давай, нас зарежь, без ножа
Что бы плакала кровью душа»

И чувиха-краса, за соседним столом
Говорила под водку и пиво
«Ты стишки-то оставь, на потом, на потом
О любви спой, что б было красиво

Петь ты, вроде, горазд, - спой, хотя бы, чижа,
Что бы, враз, развернулась душа

Вот тогда мы полюбим тебя, подпоём
Ё-твоё, Ё-ёёё-ё-моё
Тут же, всё же веселье должно быть у нас
Тут потехи и отдыха час

Мы хотим, что б летела, смеялась душа
Над прокуренным залом кружа»

А какой-то, особенно тонкий эстет
Похваливший меня, для начала
Мне сказал: «всё равно тут поэзии нет
Актуальности, знаешь ли, мало…

Где, положим, верлибр? Не видать, ни шиша…
Пишешь ты по старинке, душа…»

Тут я понял что песенки мне не слагать
И не стать мне народным поэтом
До чего же противно всё, ёб твою мать,
До чего же противно всё это

Я сидел, как в окопе под Курской Дугой
Пусть поёт им здесь кто-то другой.
 

.

Loading...
Loading...