Вадимир Трусов




***
Оттепель. Выкрутасы скупой зимы.
Впору бы снега или просить взаймы,
Или купить. Да видишь ли, братец мой,
Нет ничего дороже, чем снег зимой.

Вот и сегодня он пополам с дождём.
Ладно уж, настоящего подождём.
Пусть ожидание может продлиться год,
Стерпим и это. Сколько еще забот,

Кроме погоды! Если бы лишь она
Определяла лучшие времена,
Всем, очевидно, было бы по душе
С милыми рай устраивать в шалаше,

Где потеплее, скажем, в субтропиках.
Если же наше счастье у нас в руках,
Что ж мы доселе счастья не обрели,
Не уступив ни пяди родной земли

На побережье северном? Я о том,
Что оно южное. Впрочем, житейский шторм
Часто опаснее тех, что несёт Гольфстрим.
Знать, о погоде попусту говорим.



Осеннее бесприютное

На задворках сентября
Хохлома и гжель.
Через месяц, растеряв
Щедрых сторожей,
Приносивших на базар
Фрукты Гесперид,
Осень выплачет глаза
И дотла сгорит.

Вот тогда наверняка
И зиме пора
(То ли прямо из мешка,
То ли из ведра)
Рассыпать по целине
Крошево тоски
И тоской тебе и мне
Серебрить виски.

Или сбагрить под сукно
Грязь невинных лет.
И надежду (всё равно
Что озимый хлеб)
Оставлять на чёрный день,
Иссушив сердца
Неустроенных людей
Верой в чудеса.

А потом сходить с ума
От самой себя
И раскачивать дома,
Воя и трубя
В продувных парадняках;
И встречать рассвет,
Убаюкав на руках
Наш пропащий век,

Где душа белым-бела,
Только извелась.
И любовь (поскольку зла)
Мигом отдалась
За двадцатку нерублей
Ради пары строф.
Так значительно теплей
Без угля и дров.


***
Не убитый субботний вечер:
Уйма времени - сколь ни трать.
Нарисованный человечек
Заперт в клетчатую тетрадь,

Где и в будни-то жизнь – малина
С нарисованного куста.
Календарного равелина
Олимпийская глухота

Искушает взроптать любого:
Мол, достоин судьбы иной,
Пригодился бы для альбома
Хоть картинкой переводной

И на фото мог выйти чётко,
Коль подкрасить да причесать…
Даже я, на Доске почета
Отказавшийся закисать,

По страницам воспоминаний
Пробиваю неровный шлях,
Разрушая диагонали,
И витийствую на полях,

Рассыпая чернильный кашель,
Бесполезный наверняка.
Но бывалая промокашка
Осторожного языка

Сохраняет от мира в тайне
(Я ведь истинный партизан),
Что появится золотая
И раскрасит мои глаза.




К слову

Я живу потому, что когда-то рождён,
И господь меня грешного терпит покуда.
А ещё оттого, что любовь (убеждён!) -
Это всё-таки самое главное чудо.

Не снискал я регалий и прав не качал:
Обрету всенародную,дескать, известность.
Ибо чтящему слово началом начал
И наградою может быть только словесность.



***
Не прощай нам, Господи, ничего!
И когда десятком на одного,
И когда один супротив толпы,
И когда кривые плодят слепых,
Обещая, будто начнет светать.
И когда распродана красота.
(А чего жалеть, всё равно сгноят!)
Коль не оскудеет рука твоя,
Наши не отсохнут. Давай ещё!
Убивали, грабили - нипочём!
Крашеными яйцами по зубам,
Да тремя перстами в коросту лба,
И пошло-поехало! Рви гармонь!
Ковыряла гвоздиком си-бемоль
Перепонки хилые детворе.
Занялась лампадою на воре
Царская корона. Пожар слегка
Тронул сивый валенок парика
Горечью легенды о целине.
И любовь скребла прошлогодний снег,
Вычисляя рта онемевший ноль.
Колосились мертвые за спиной.
Заварило солнышко иван-чай.
Ничего мне, Господи, не прощай!


Классическая механика

Выскажусь лишь о следствиях, а причины -
Хлеб аналитиков цепких, порою - злющих…
Взлёт - это средство разгладить земле морщины,
Хоть виртуально, а всё же пространство сплющив,
В жизнь воплотив иллюзию волшебства.
Впрочем, а что ещё более иллюзорно?
От впечатлений кружится голова.
Только уже поэтому не зазорно
Числить внизу оставшихся мелюзгой,
Напрочь лишённой размеров и очертаний.
Для таковых, естественно, ты изгой,
Но приговор до времени держат в тайне,
Ибо вообще горячку пороть не след.
Небо, оно воистину справедливо.
После Икара стая его коллег
Крылья в стремлении к солнцу дотла спалила,
Да и в забвение канула. Неспроста
Равно идейным подвижникам и туристам
Втридорога обходится высота.
Вот почему, наверное, группа риска
Численно ограничена. Рухнуть вниз
(Если бы камнем! - просто ошметком глины),
Преподавая смирно лежащим ниц
Краткий урок неведомой дисциплины,
Мало кому охота. Рассудит Бог
Нас и решивших, будто сгореть красиво
Лучше, чем ошиваться среди рабов
С детства знакомой, даже законной, силы.



Мольба

Забудь меня ещё тогда,
Когда нас не было на свете,
Когда ни страха, ни стыда
Не испытали наши дети
И ты не знала пьяных драк
И вечной боли унижений,
И я, мерзавец и дурак,
Тебе не делал предложений!
Забудь! Мольба не звук пустой!
Великим ласковым созданьям
Своей несметной красотой,
Своим отважным состраданьем
Негоже потакать зверью.
И я, не склонный к птичьим трелям,
В однажды начатом бою
С самим собой - уже застрелен.



 ***
Царство вечных вещей.
Мир бетонных пещер.
Лабиринта стандарт.
В тесноте пустота.
Околел Минотавр
Неизвестно когда.

Средь житейских морей
Ариадне стареть,
Проклинать берега,
Где афинский плейбой,
Обещая любовь,
Ей наставил рога.

Будни острова Крит:
Тараканов морить
Да соседей гонять.
От гнилого вина
Два родимых пятна -
Суета и брехня -

Только пуще цветут.
И всегда тут как тут
Олимпийская рать,
И не бог, так герой,
Все одно - домострой,
Где ж других понабрать?

Размышлять не берусь.
Здесь со всеми Прокруст
Позабавился всласть.
Лишь старик Диоген
На короткой ноге
С предержащими власть.

Век живи, век учись.
И постель, и харчи
За ошейник раба.
Дёрнешь цепь - не порвать.
Сам такую ковал.
Ах ты, дура-губа.



***
Знаешь, несчастья
                  не происходят вдруг.
Кажется только... А глянешь - и ждать устали
Случая рокового, о чем вокруг
И тарахтят,смакуя вовсю детали.

Всякий подобный случай, что твой пацан,
Начисто потерявший былую скромность,
Ибо назначен шляться по адресам,
Определяемым дядькой, чье имя - Хронос,

(Где уж там справедливо!) почти любя,
С явным намеком в каждой такой потере,
Нам, загоняющим в землю самих себя,
Не торопиться с этим по крайней мере.




***
Топтали… рвали… шили… штопали…
Кипела вздорная молва:
«Три на Плющихе росших тополя
Уже пустили на дрова
В борьбе с эмоциями ложными!»
И мы, мальчишки-смельчаки,
В итоге стали осторожными
И прикусили языки,
Считаясь с первыми потерями.
При полных в общем закромах
Глухими пыльными тетерями
Ютясь в постылых теремах.


Марш поискового отряда

Пусть о тебе и обо мне
Иные лишь пожмут плечами:
«Что, дескать, проку в той войне?
С какой бы радости-печали
Тревожить прошлое теперь,
Когда своих забот хватает?»
Да только боль былых потерь
Сквозь годы в сердце прорастает.

Речь не о лаврах и цветах
И не о пригоршнях салюта -
О тех, кто, сгинув на фронтах,
Лишён последнего приюта!
Едва ли наша в том вина…
Ответ, присущий посторонним.
Нет, не окончена война,
Пока солдат не похоронен!
 
И если память под ружьём,
Судьбу в обозе не пристроишь.
И нам смертельный медальон
Дороже всяческих сокровищ
Вдруг расшифрованной строкой –
Души нетленной изваяньем!
Неси ей (Господи!) покой
Наш поиск – наше покаянье.

Он для тебя и для меня
Стал чередою рукопашных.
Мы вновь на линии огня!
Во имя без вести пропавших!
Во имя нынешних живых!
Во имя всех идущих следом
Дорогой мирных штыковых
Навстречу будущим победам!



 Пунктир

 Осень. Ни ночи, ни дня.
 Ни убежать, ни вернуться.
 Даже кукушка в часах,
 Сколько мне жить, не ответит.

 Кухонный мой монастырь,
 Пасынок русского поля.
 Да и варшавское гетто
 Где-то поблизости строят.

 Самый обычный театр,
 Виселица в прихожей.
 Странно, когда на кресте
 Крылья мечтают расправить.

 Цепкая поступь свободы
 Именно здесь ощутима:
 Шаг (на четыре звена)
 В ритме кандальной цепи.

 Вдруг оказавшийся нищим,
 Ветер затравленно стонет
 И набивает карманы
 Памятью павшей листвы.

 Сотни изношенных лиц,
 Стёртые в пальцах монет.
 Сходство особых примет
 В полном отсутствии оных.

 Вечные стужа и тьма.
 Не разбирая дороги,
 Просят огня батальоны.
 Не о чем больше просить.

 Свой средь своих и чужих.
 Шапка (вестимо) по Сеньке.
 Не задымит, не займётся;
 Да и поджечь не посмеют.

 Вновь тишина поперхнулась
 Крошками чёрствого сердца.
 Более крепким соседям
 Не возбраняется спать.

 Слушай! И не говори,
 Будто не слышал. Иначе,
 Вслед за утраченным слухом,
 О языке позабудь.
 
 Подлая штука - печать.
 Вечная мель трафарета.
 Прописью, прописью, брат;
 Зыбкий, неведомый путь.

 Только избитый капелью,
 Соображать начинаешь,
 Как над тобой посмеялась
 Вскрывшая вены зима.

.

Loading...
Loading...