Сергей Трунев

Поэтические публикации в сборниках: "Сальто-мортале" (Саратов, 1996), "Мышь во фраке" (Саратов, 1997), "Мышь из Кронштадта" (Саратов, 1999), в книге "День святого V: стихи о любви" (в соавторстве с А. Колобродовым, Саратов, 1998). Книга стихов "Боковая линия" (Саратов, 2004). В антологиях "Время "Ч": стихи о Чечне и не только" (Москва, 2001), "Русские стихи 1950-2000" (Москва, 2010), "Лучшие стихи 2012 года" (Москва, 2013); стихи в журналах и альманахах: "Дирижабль" (№№: 11, 13, 14, 15, 16 Нижний Новгород, 2004, 2008-11), "Дети Ра" (Саратов, №10, 2005), "Волга" (Саратов), "Волга-XXI век" (Саратов, №3-4, 2008), "Воздух" (Москва, №2, 2008), "Цивилизация и человек" (Саратов, 4, 2012); "Графит" (Тольятти, № 4, 2013).




Пейзажи детства

*   *   *

Только скажешь слово «родина»
кроет видом из окна
где под видом Богородицы
в огороде бузина

В школе правило буравчика
тихий плач учителей
на холодной липкой лавочке
ожиданье кренделей

И опять березки, елочки
непечатная тоска
Вознеси меня на помочах
кучевые растолкав

Над раскисшими поселками,
выше терний и стерни
пронеси меня и, все-таки,
помирать домой верни

Если выпьешь, есть не хочется
опадает сухостой
но отечество как отчество
не исправить кислотой

Только кинешь слово за слово
сразу в памяти абзац
Оботрись, приятель, насухо
мой овал облобызать

*   *   *
Сколько бисера рассыпано:
не наколешь острогой.
Где-то Волга плачет выпями,
тянет гнилью с островов,

Растопыренными пальцами
осокори шевелят,
отрыгнулось что-то в памяти
кислым духом щавеля.

Как внезапными мурашками
покрывается затон,                                            
что-то давнее, вчерашнее
засосало под ребром.

На горбах песчаных осыпей
примостишься глух и нем,
ощущая каждой оспиной
солнца майского рентген.

И уже душа оттаяла,
тело дряблое не жмет,
только дни уходят стаями,
как плотва на икромет.


*   *   *
в каждом шкафу, как водится, есть скелет
в каждой саванне бродит ручной жираф
смерть насекомого на лобовом стекле
вытянешь руку на ощупь жара, жара

времени вехи стерлись в расплаве дней
в зыбком пространстве пекла и черти врозь
те, с кем стояли когда-то спина к спине
ныне проходят мимо, глядя насквозь

боже, не дай сподобиться добрых дел
разом пришьют до кучи девчат, деньжат
не отыми последний земной удел
просто позволь мне, боже, бежать, бежать

просто смотреть в окно, как уходят вдаль
тяжким бетонным галопом опоры ЛЭП
и, замерев на вдохе, вдавить педаль
чуя за пашней дом и вино, и хлеб

боги играют в кости в тени аллей
мухи сосут из трупов медвяный сок
просто валить вперед до скончанья лет
так, чтоб у них к гортани язык присох


*   *   *
иных уж нет, а кто зашился
и память отравляет сон
когда бы меньше гоношился
ходил с возвышенным лицом

на грядках матереет щавель
и описать не хватит слов
как пубертатная прыщавость
коробит лица огурцов

с глазами оловянных кружек
у волги матушки реки
гуляют на сносях подружек
бухие в стельку сопляки

проплыл бы мимо, но заметил
балберку подцепив веслом
ах, тятя, тятя, в наши сети
опять кого-то принесло

толкнул, и ниже по теченью
ушли, не глядя на кампас
событий хрупкие сплетенья
кувшинки лиц и мусор фраз

еще не поздно возвратиться
но тень становится длинней
собрать бы фауну в таблицу
как завещал старик линней

*   *   *
прощай, моя кривая молодость
прощай, бухая круговерть
в те дни, когда мы жили впроголодь
и было не на что смотреть
вставало солнце по над волгою
бесплатно согревая твердь

покуда стать «армянок» лаковых
теснил малиновый пиджак
мы по подъездам девок лапали
а после бились в гаражах
и дармовыми эскулапами
был не один сосуд зажат

агдам, далляр, да три топорика
невыразимый солнцедар
когорта сторожей и дворников
ушла сдавать пушной товар
во глубине советских двориков
звенит невидимый комар

труды и дни сменяют сумерки
луна подобием леща
на небе надцатого брюмера
стоит, пером не трепеща
лишь мумитролли, да снусмумрики
о чем-то в ящике трещат

*  *  *
Говорят, что для сочинительства стихов ничего не нужно. Придвинь стул, положи чистый лист бумаги, приготовь шариковую ручку – вот, пожалуй, и все. Есть в этом утверждении некоторое лукавство, потому что процесс этот мало того что интимный, но еще и инерционный. Хорошие строчки пишутся целую жизнь, как и читаются, впрочем. А это значит, что влияет косвенно все. И влияет на каждого из нас по-разному.

К примеру, есть волжский пейзаж не шибко глянцевого свойства, не на открытку сфотканный, но тем не менее, впечатанный в твою внутреннюю матрицу раз и навсегда. Есть память о бурных 80-ых, переходящих в безбашенные веселые и голодные 90-ые, есть, или остались еще, общие друзья, ставшие частью собственного дворового мифа. И куча ненужного вроде бы хлама – другие люди, места, песенки, словечки, понятия. Когда тебе уже перевалило за сорок, ты оглядываешь все это сокровище, уместившееся в пыльном углу, и понимаешь – вот это всё ты, не отказываться же от такого наследства.

У других, кстати, не, лучше… Ну да, есть ведь еще с тобой одной крови, одного карасса, с теми же дырами на старой ветровке, с похожими метинами на руках и ногах, так же, как и ты, переболевшие Бродским, Сашей Соколовым, как-то сохранившиеся. Почему я, например, сейчас пишу о Сергее Труневе, а не он обо мне? Да бог его знает, так получилось, а завтра вполне может быть и наоборот. Опыты в стихах переплавились в биографию, а потому нечему особенно завидовать или стесняться. Стихи – это мы, с ухмылочкой перефразируя французского короля, скажет один из нас, и второй… ну, кивнет наверное. Что касается интима, то его всегда с избытком. Сублимация, понимающе кивнет какой-нибудь психоаналитик и в очередной раз ошибется. Сказано же, мараем потихоньку в однова, но опять же, кому эти строчки нужны, мы вполне отчетливо представляем.

Вот так получается. Сергей Трунев - поэт, чей словарь больше обязан этому сору, чем, скажем, академической среде и книжной полке у рабочего стола препода из университета. Поэт, у которого практически нет придуманных персонажей (это не хорошо и не плохо, сказал бы Леша Голицын, из той же, что и мы, роты его величества), все выварено внутри и приправлено иронией, которую легко почуять, уцепившись за знакомые строчки. Но цитаты и аллюзии здесь не самостоятельный материал, а ингредиент раствора, на котором держатся смысловые блоки. И в каждом стихотворении – ощущение хорошо знакомого обжитого места с волной озона, неожиданно накатывающей на тебя где-нибудь ближе к концу. А что еще нужно для стихов? Ветер с реки, чистый лист бумаги, ручка – и всё.

Алексей АЛЕКСАНДРОВ

.

Loading...
Loading...