Алексей Голицын (Саратов)



Мини-интервью у Алексея Голицына взял Андрей Таюшев


А.Т. - Чем тебе запомнились конец 8о-ых и 90-ые годы? Чем было для тебя "сочинительство", какое место оно занимало в твоей жизни?

А.Г. - Где-то с середины 80-х я начал сочинять, к началу 90-х уже стал рифмовать регулярно и за полтора десятка лет написал около 30 стишков. При этом процесс сочинительства не прерывался никогда, просто выход готового продукта никогда не являлся для меня целью. Наверное, это хорошо: я помню почти все написанное.

А.Т. - Расскажи  вкратце о тогдашнем самиздате и своём участии в нём...

А.Г. - В 1997 году меня пригласили в журнал "Волга", где я счастлив работать до сих пор. Я был редактором, умел верстать, а также "имел доступ к множительной технике". Поэтому почти весь саратовский самиздат тех лет так или иначе проходил через меня: от сборников покойного Мурада Новосельского до сольных выступлений участников "Контрапункта". Плюс авторы "Волги" постоянно издавали что-то невошедшее в "толстый" журнал по причине большого объема или низкого качества. Сам я участвовал в самиздатских сборниках, потому что печатать самого себя в "Волге" считал неуместным (напрасно считал).

А.Т. - Есть ли точки соприкосновения с нынешними, условно "молодыми" поэтами? Насколько они тебе интресны и кто?

А.Г.- Работа в журнале хороша еще и тем, что перед глазами постоянно движется поток, в котором возраст сочинителей перестает играть определяющую роль. Поэты, которых полюбил в юности, никуда из моей жизни не делись. А то, что вровень с ними условные молодые встать не могут – это вина моя, а не авторов.

А.Т. - Какая книга, из прочитанных за последние пару лет произвела на тебя наибольшее впечатление?

А.Г.- Их много, и в то же время не могу назвать какой-то одной. Что ждать от человека, который читает не менее 100 печатных листов в месяц?



* * *

То ли выведут в рощу с наганом
Улыбнись где отсутствует зуб
Вдоль по речке Большим Караманом
Утомился лавировать труп

Кто теперь кем старался недавно
Кобель ссученному отомстил
Кувыркался в доверчивой ванной
Коридорами бороздил

Стопку жидкости водки ли чая
Обнажился залез и погиб
С удивлением различая
Между ног неожиданный гриб

.........................................................

На поляне весной круговерти
Помавая рукой позови
Молодёжных стихов о смерти
Молодёжных стихов о любви

* * *

Они резвились в полной темноте,
А мой отец работал с барабаном.
Он провожал людей так громко и приятно,
Что многие просили снизить темп,
И дать им вволю пропитаться звуком.
Он удивлял нас свежей бородой.
Соседи думали, что раз начав артистом,
Закончит где-нибудь в небесном легионе.
Я помню эти строгие конверты
И приглашенья в Райвоенкомат.
Мы провожали долгим чистым утром.
С его женой творилась чепуха,
А мать была страшна и обоюдна.
Отец мой слыл веселым человеком,
Но я однажды встретил папиросу
И след его зубов на мундштуке.

* * *

Регулярных упрёков не надо.
Сам давно не корю никого,
Персонажах того променада
Невысокого мнения о.

Среди кухонных труб и кранов
Таракану любому земляк.
Встаньте, товарищ Стаканов.
Войдите, товарищ Коньяк.

Это кажется только, что часто.
Ежедневный подсчёт не веду.
Но на вверенном мне участке
Я на частном иду поводу.

В подражанье известному барду
Еженощных слонов не считал.
Обратитесь к филологу Барту,
Он про текст всё как есть расписал.

Отвлечётся собака от скуки,
Наведёт перископ на кота.
На столе красноватые руки.
Отвратительная пустота.

* * *

Крутится, вертится шар голубой.
Нету возможности жить никакой.
Крутятся, вертятся над головой
Клетка грудная, звук горловой:
Вот эта улица, вот этот дом!
Вроде бы просто, а веришь с трудом:
Вышеозначенный овеществлён
Звук, уходящий в оконный проём.
Вот эта барышня, что я влюблён.
Именно с нею мы вместе умрём.

Крутится, вертится над головой,
Над одичалой весенней водой,
Крутится, вертится, хочет упасть
Карта по фарту, козырная масть.
Сил не найти укротить эту страсть.
Кавалер барышню хочет украсть.

Ноябрь 1920

Расклад картины перед боем
Немыслимый перед запоем
Уходит конница в поход

Приклад тяжёлый трёхлинейки
Дискретный рельс узкоколейки
Турецкий ангел-пароход

Плывущий конь за пароходом
Ночной Босфор перед восходом
И гад морских подводный ход

Ивана Бунина страницы
Провинциальные девицы
Моей весны златые дни

Берлин, Париж, Буэнос-Айрес
На горизонте белый парус
Чему-то птичьему сродни

Куда, куда вы удалились
Из револьвера застрелились
Мы в этом мире не одни

* * *

Простая память: вздрогнешь и смеёшься,
чернорабочий свального греха.
Куда же плыть? И снова остаёшься,
под вопли заводного петуха

воспроизводишь действие простое:
двумя глазами разом посмотреть
на то незыблемое, здешнее, живое,
которое жило, чтоб умереть

спокойно, самостийно, добровольно,
без музыки, пальбы, родных берёз,
утёсов, суховеев, колоколен,
но как грибник опёночек берёт.

* * *

Сегодня пиво дали неплохое
В советские же времена
Существовали нам теории запоя
И у героев были имена

Я что подумал водка не украсит
Мужчина буквой Ж в дверях стоит
Второй этаж соседом дядей Васей
Он родственник душа его болит

Влюбился по уши перчатки растопырил
Очаровательная женщина одна
Мне рассказала ты ты тоже выпил
Продемонстрировала мне она

Вцепился за любовь у нас похоже
Презентовали знаете куда
Из магазина направляется прохожий
Туда обычно ходят поезда

* * *

Жена лежит чего ей захотелось
Студенток вуза движет и несет
Вторую приволок ей тоже пелось
И пела пела вдоль и поперек

Я их двоих держал своими ими
Красавицы лежали подо мной
На даче комарова раздавили
У помидора снизу перегной

15 лет прошло лицом в подушку
Расчувствовался внутренний сосуд
Я зяблика определил кукушку
Коростеля попросишь принесут

Не знаю как мне раньше удавалось
Потом расскажут что у нас потом
По юности удачно расставалось
И вклеивалось клеилось в альбом

* * *

Ну что теперь чего ты докопалась
Заведомо живет у нас внутри
Мы все о времени а времени осталось
Нае..вают плюнь и разотри

Какие женщины нещадно не давали
Какой эрекцией я славился в кругу
А тоже позже бомжи грех уже в подвале
Как ни верти обратно не смогу

Эллада Персия Санкт-Петербург в апреле
Родная задница в кровати на зарю
Меня таблетками кормили мы их ели
Я тоже ел уже не повторю

Откуда жизнь летит босою пяткой
Значительно лицо изменено
И в дурака и в преферанс мы тоже в прятки
Славянский стиль волшебное говно

Я прочитал в ЖЖ что жизнь в силе
Пугать ежа опасно не вдвойне
Заштопать жбан случайно зацепили
Красивым жестом каждый на войне
 

.

Loading...
Loading...