Алексей Александров



Андрей Таюшев: Глупо расспрашивать поэта о его стихах. Поэтому я долго доставал замечательного поэта Лёшу Александрова просьбами рассказать о журнале "Волга" в котором он трудится на посту завотдела поэзии…Лёша написал несколько слов, умных, точных, ироничных, которые мы с удовольствием публикуем, вместе с его стихами:
 
 "Начни я рассказывать о "Волге", что бы у меня получилось? С одной стороны, история одного толстого литературного журнала (есть у нас в стране такой феномен) со своими падениями и взлетами, громкими публикациями, отмеченными премиями и критикой, а попросту – со стихами, повестями и романами, которые не скучно почитать, над которыми есть о чем поразмышлять. С другой стороны – целая жизнь, смена эпох, борьба за каждый клочок правды, печальные способы выживания в веселые времена, смелые люди и крамольные книги.

Рискни я рассказывать о существовании независимого художественного журнала в провинциальном городе, где нормально менять министров культуры как перчатки и где генерал от МВД вполне этой культурой может заведовать, что бы вышло? Ну да, Салтыков-Щедрин, тоже, как известно, вице-губернатор, сказочки для взрослых вполне детей.

А еще ведь есть Союз Писателей и прочие другие, которым интересно единовластно поучаствовать в  судьбе "литтолстяка", не беда, что им на ухо медведь наступил, тот самый, что чижика съел – опять же привет классику. И к месту, когда нужен предлог для рейдерства, возмущенной общественостью тут же припоминаются в примерном порядке духовность, традиции, бюджетные деньги (а как же, без них вообще никуда).

Но кто я такой, чтобы начинать эту "тысячу и одну ночь"? Так – солдат, поднявший знамя, – редактор отдела поэзии, которая несмотря ни на что богата на имена, щедра на тропы, дай ей бог здоровья. "Волга" печатает стихи со всего света – Германия, США, Австралия, Израиль, Украина, Казахстан, при желании можно продолжить. Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Пермь, Самара, далее везде. С прозой не менее прекрасно, так же трудно, дорогая редакция, что даже и не спрашивайте.

И как тут закончишь список, как прервешь дыхание? Разве не любопытно, какие тексты завтра окажутся в редакционной почте? Дело конечно не в географии, а в биографии и силе строк, музыке, которую мы слышим внутри себя, мыслях, на которые подталкивает нас прочитанное...
 
А о весне, ну что сказать, она в который раз уже наступила."




***

Куда ни кинешь - звон разбитых стёкол,
На родину прощальный телевзгляд,
Счастливые не наблюдают в щёлку,
Пригубливая этот сладкий яд,

А сообща торопятся на выход,
Как Наутилус из пучины вод.
Кто нахлебался, продолжает выдох,
Из горлышка прольётся у него.

Где ни замрёшь, тебя разыщет эхо,
Мобильного короткие гудки.
И, если ты сорвался и уехал,
Сломай станок, холстину перетки.



***

Человек человеку - товарищ и бард,
Значит, слушатель он и читатель.
Он идёт на концерты не ради наград,
А поймать на невольной цитате.
Значит, критик ещё. А куда ж без него?
И вот так он двоится-троится:
У него на груди два значка ГТО,
За плечами три раза по тридцать.

Человек человеку подставит стакан
И слегка приобнимет за плечи,
Потому что не волк, а медвежий капкан
От чумы двадцать первого лечит.

Заверни его в шубу, плотней упакуй,
По головке погладь, словно Ленин,
Уложи его спать, да на правом боку,
На ковре, где пасутся олени.


***

Процентщица с косой, куда вплетен свинец,
Загадочно молчит, где спрятаны мильоны.
На валентинов день весь в розочках чепец,
И варится в башке на кубике бульонном
Как рвут ее чулки и валят на диван,
Стыдливое "прости" не выпускают губы,
А в щелочку сосед глядит на их роман,
На позы и прыжки, пока любовник грубый
Забыл о топоре, и лед под ним трещит,
Тепло идет от труб, мелодии струятся,
Пар кутает тела, и давятся прыщи, -
Процентщица с косой, не следует бояться!

Мы были у дверей, на кнопочку нажав,
Стучали: выходи! - никто не откликался.
А был еще сосед, но с нею - на ножах,
И лестница - винтом, как хитрое лекарство.


***

Не то, что звезды и песок -
Нас мало, можно сосчитать.
Телеграфирует висок,
Что наша жизнь и есть тщета.

Тогда пойдем на абордаж
И крючья слов вонзим в кору,
На ветках птичий экипаж
В сосновом, кажется, бору
Убрал тугие паруса.
Нас мало, слышишь, как пою?
Не то, что пчел по голосам, -
И муравьев в одном строю...

Представь, мы вышли на мороз,
Под нами трескается лед.
Так мало, можно и всерьез,
А можно и наоборот.

Закрой глаза

Представь себе, что это холод:
Листвы зеленый леденец,
Звенят осколки в целлофане.
Дыхнуло жаром, это кто-то
Дверь холодильника открыл,
Чтобы достать воспоминанья
О снеге с пивом заодно.

Представь себе, что это город:
Светло, как в неопрятном морге,
И утром некуда пойти,
Да и не хочется - на Вольской
Полно недорогих кафешек
С хрипящим кондиционером.

Представь меня твоей знакомой,
Представь в прозрачной упаковке
С посыпкой инея, посылкой,
Штрих-кодом под числом и датой
Оформленным и хорошо
В одной тарелке с ловким солнцем.


На том же месте

В окна мордами тычутся рыбы,
Сквозь полы прорастают грибы:
Улыбайся во сне, неулыба,
Повторяя, что мы не рабы.

С красной тряпкой шныряй в помещеньях,
Где согнали с насиженных мест
Без надежды на их возвращенье
Стайку бронзово-голых невест.

В двери лезут совсем уж свиные,
За спиною стучат и гремят,
Мертво часики ходят стенные,
И у скатерти краешек смят.

Вот тогда пропадает терпенье,
Открываешь - и нет никого,
Электричества только гуденье
И звонки от себя самого.


Неуловимый Инди

В кино одним движеньем бывает на свету
Китаец в цыганенка внезапно превращен.
А нас с тобой накрыло волшебника плащом,
Уже не в наших силах перешагнуть черту.

Неуловимый Инди на взмыленном коне,
Неутомимый Инди по морю и пешком
Спешит за артефактами в придуманной стране
И шевелит подошвами под снежным порошком.

А всадники под песню уедут на закат,
А задники на сцене используют в другом:
С безумным археологом во шляпе и с кнутом
Отправимся в пустыню искать чудесный град.

Отыщет ли он чашу и обретет покой
В кино одним движеньем, как я билет возьму?
Кто выбежит навстречу - хороший иль плохой?
И кто придет на помощь шепнувшему во тьму?

Неуловимый Инди на взмыленном коне,
Непобедимый Инди на злом грузовике,
В горящем самолете, у танка на броне,
В дырявом дирижабле в немыслимом пике!

В кино одним движеньем в пороховом дыму,
Где всадники под песню дрейфуют на закат...
А зрителя накрыло, как Врангеля в Крыму,
Когда ж гнилое море отхлынуло назад -

Неуловимый Инди на дьявольском коне,
Неутомимый Инди по морю и пешком
Бредет за артефактами в придуманной стране
И шевелит подошвами под снежным порошком.

 

.

Loading...
Loading...