Андрей Гришаев



Остров воскресения


Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь,
Остров воскресения
В океане есть.

Без вести пропавшие
Люди там живут,
До смерти уставшие,
Песенки поют.

И лазурь качается,
И не гаснет свет,
Что-то не кончается
Вот уж сотню лет.

Им бы воскресение
(Сколько можно жить?)
Им бы воскресение
Взять да отменить.

Чтоб листва лавиною,
Манго и кокос,
Чтоб обнять любимую,
Не жалея слёз.



Как будто птица


Я в комнате сидел, она была бела,
По стенам чёрные висели зеркала.
Вошёл старик со сложенной газетой.

Сел в кресло и газету развернул,
Уткнулся в строчки, будто бы уснул.
Всё замерло. Ни музыки, ни света.

Седая мать с вязаньем на руках,
Отец, сидящий в кресле в облаках
Со старым синим томиком Жюль Верна.

Всё только начинается, гляди.
Как будто птица рвётся из груди
И вырвется, и вырвется, наверно.


Опишешь ли кошку...


Опишешь ли кошку мгновенно, с натуры?
Изгибы игрушечной мускулатуры,
Иначе, горизонтально стройна,
И шахматной если была бы фигурой -
Съедала бы даже слона.

Сейчас она спит, изогнувшись ракушкой.
Иной раз протяжно вздохнет, как старушка,
Поджав под себя локоток.
Дотронешься пальцем тихонько до ушка:
Захлопает, как мотылёк.

Любуюсь минутами пробужденья:
Потянется в сладком изнеможенье,
Зевнёт бледно-розово мне.
И снова, не справившись с негой и ленью,
Расстелется на спине.

Твой бледный живот с ручейками сосудов,
И лапы, и шея струятся отсюда
В какой-то иной уголок.
Я мою тихонько на кухне посуду
И знаю, что не одинок.



Память


Ветхая память моя,
Тёплое одеяло.

Я буду в таких краях,
Где ты еще не бывала.

Я буду в таких краях,
Где ты никогда не будешь.
Где не согреешь и не осудишь.

Я буду там,
Где только огонь и пепел.

Там,
Где день тонок и светел.

Где что-то вроде шуршанья
Иглы патефона

Или молчанья
В динамике телефона.


Лицо отца


Свет бутылочный. А на бутылке
Будто выгравировано огнём.
Полдень плещущийся и безликий,
От окна голубые блики,
Бедного воздуха водоём.

Растворён, раскормлен словами,
Взят и выброшен за окно.
Расходись по атомам в океане.
Расширяясь над головами,
Трепещи, словно свет в кино.

Смысл сердца, отец мой, мимо,
Мимо улиц и площадей,
Мимо сонных лиц, голубого дыма,
Всего, что бедно и разделимо,
Уходи навсегда скорей.

В жарких волнах пустого, большого света,
Как в кино стрекочущего, как стрекоза,
Разбирать по буквам всё это, это,
Как сгорает, скручиваясь, газета.
Всё блаженно что не вернуть назад.

Сухомятка поезда, ржавый гомон,
Жёлтый чай без памяти, без конца.
Сухарями утрат и спасён, и вскормлен,
Доживу до белого дня, в котором
Твоего не вспомнить лица.



В звёздную ночь


Яблоко с дерева снов упруго легло в ладонь.
Мне говорит жена: иди, затуши огонь.

Я затушил огонь, январь опустил крыло.
Яблоко в руку мою, словно ребёнок, легло.

И говорит в тишине: "Горек мой тёмный дух.
Чтобы открыть меня, просто считай до двух.

Мы в километрах ночи, кратные мы тоске.
Ты сам, как звенящий лист, пляшешь на волоске."

Птица в который раз ноту одну взяла.
Жена вытирает лоб. На бледном лице – зола.

Золотом налита сна нераскрытого плоть.
Ты хоть любила меня? Жалела, жалела хоть?

В звёздную ночь бесшумные злые летят провода.
В трубах затихла продольная каменная вода.

С дерева падает яблоко, вздрагивает январь.
Дом разлетается вдребезги, как неживой хрусталь.



Немерцающая даль


Я влюбился в снег и лёд.
В снега медленный полёт,
Льда прозрачно-синий цвет,
В небольшое слово «нет».

Тротуар отныне пуст,
Только льда прозрачный хруст,
Только светит в отдаленье
Убелённый снегом куст.

Это сладкая печаль,
Это каменный хрусталь,
Бесконечная, стальная,
Немерцающая даль.



О муравье


У муравья на то хватает силы,
Чтоб жить по сердцу или по уму.
А человек создал себе могилу
По образу и духу своему.

Он бы любил – но некого и нечем,
Он жить хотел – но он не знал, куда.
Вздохнул – и пустоту очеловечил.
И в доме поселилась пустота.

Глядел в окно, считал ночные звёзды,
Спал на диване, кутаясь в тепло.
И что-то рядом, равное по росту,
Как тихий газ, струилось и текло



Птица


Жизнь – это не только мыши.
Это еще и птица.
Так говорит мой серьёзный домашний кот.

Он просится на руки.
Он ласков и осторожен.
Он приучил меня полюбить молоко.

Так вот, о птице.
Вряд ли кот ошибается.
Жизнь – это не только мыши. Это летящая над пеленой

Сильная птица.
Движение перьев и плоти.
Берег и смысл мой.

.

Loading...
Loading...