«Смерть в Венеции»

http://s4.afisha.net/Afisha7Files/UGPhotos/66f/66f0636b-fd96-469c-91b1-e77d684f2e26/p_F.jpg
То ли с возрастом, то ли от осознания грустной мысли, что такое кино уже больше не снимают, «Смерть в Венеции» становится всё дороже и ближе. И к этому фильму испытываешь самые нежные и застенчивые чувства, словно во времена первой юношеской влюблённости, когда объект твоих несмелых воздыханий, возможно, и не заслуживает подобной чести, хотя в случае с лентой Лукино Висконти следовало бы говорить об идеальном, прекрасном, просто восхитительном предмете влечений.

http://s2.afisha.net/Afisha7Files/UGPhotos/8ea/8ea171a9-751d-4c64-9090-4d14ba460479/p_F.jpg

Психологически тонкая, деликатная по настроению и чувству, философская по мысли, с блеском отшлифованная по литературной форме новелла немецкого писателя Томаса Манна казалась теоретически непереводимой на язык другого искусства. Но вот появилась картина, которую не мог не снять выдающийся итальянский режиссёр Лукино Висконти. Правда, другой свой любимый проект «В поисках утраченного времени» ему осуществить так и не удалось. Импрессионистический рассказ Манна, в который вплетаются драматические ноты, вроде бы несопоставим с многотомной эпопеей-интроспекцией француза Марселя Пруста. Но оба произведения относятся к числу этапных, ключевых для литературы ХХ века и не теряются в общей сокровищнице мировой культуры. Их авторы уловили глубинные - мифологические, архетипные - мотивы человеческого существования, находящегося в постоянном поиске «утраченного времени», несбыточного идеала, некой сверхИстины, первоосновы жизни, изначальной красоты. Рай и ад, добро и зло, жизнь и смерть, здоровье и болезнь - вечные антиномии искусства. Оно само является амбивалентным, двойственным сочетанием реальности и вымысла, результатом творческого акта художника, анормального и аномального по сравнению с обычными людьми. Новелла Томаса Манна возникла благодаря именно такому дуалистичному позыву: писатель вдохновлялся реальной биографией знаменитого австрийского композитора Густава Малера и идеей немецкого философа Фридриха Ницше о наличии определённой связи между болезнью и творчеством.
http://s4.afisha.net/Afisha7Files/UGPhotos/bd8/bd884d92-177a-4b9a-b936-d62b19af27a4/p_F.jpg

А Висконти оказалась лично и художнически близка история больного интеллектуала Ашенбаха, который перед своей скорой смертью встречает на пляже Лидо в Венеции изумительно красивого мальчика Тадзио, поляка по происхождению. Постановщик как бы возвращает главного героя к его прототипу, превращает писателя в композитора, а в звуковой партитуре даёт фрагменты из музыки Малера (третья и пятая симфонии), сентиментально-мучительной, прекрасно-трагической, жизнеутверждающе-скорбной. И этот фильм Лукино Висконти, который продолжил после «Гибели богов» плодотворное сотрудничество с оператором Паскуалино Де Сантисом, который удивительно точно чувствует манеру разных режиссёров и своеобразие их мира, запечатлеваемого на плёнке, невероятно изыскан, прекрасен, возвышен, патетичен. Но гимн звучит всё-таки по исчезнувшей красоте, оставшейся в далёком прошлом, по уже недостижимой эпохе и некоем идеальном краю, как у Гёте. Тоска по неосуществимой мечте, а не только смертельная болезнь гложет душу и сердце художника. Любовь к ангельскому созданию, словно спустившемуся с небесных сфер, оборачивается непереносимой мукой, которая лишь приближает наступление смерти. Тадзио - это ангел, явившийся за душой, провозвестник холеры, пришедшей в Венецию, образ неминуемой смерти, посетившей земную юдоль.

http://www.kinomania.ru/images/frames/p_447835.jpg



Автор: Сергей Кудрявцев http://kinanet.livejournal.com/381403.html

.

Loading...
Loading...