Ольга Хмара. Слезам не потушить одесскую Хатынь

Стихи публиковались в коллективных поэтических сборниках, журналах. Род занятий: журналистика, литературная деятельность. Член Союза писателей России. Участник конкурса «Купина неопалимая».
 

 
***
Я – поэт. И мой воздух – тоска,
Можно ль выжить, о ней не поведав?
Б. Чичибабин
 
Котейку замучили блохи.
… Уткнувшись в плечо январю,
Сижу на обломках эпохи.
Молчу. А курить – не курю,
 
Поскольку неважно дружила
И с водкою, и с табаком.
С того ли с немыслимой силой
Тоска бьёт в лицо кулаком?..
 
Глазею безмолвно, без толку
На полки прочитанных книг.
Скажите же что-нибудь, полки!
Ответь, грандиозный старик:
 
Что проку от читаных книжек?
Что смысла в тугих парусах,
Когда не надеется выжить
Уже и сам Бог в небесах?!
 
Сей выводок – до середины…
Сей поезд крылатый – к нулю…
И с прошлым порвав, пуповина
Мастырит степенно петлю.
 
Метели надрывные вздохи
Доделали дело таки:
Котейку покинули блохи,
Не вынеся русской тоски.
  
 
***
Памяти деда,  Ивана Яковлевича Мохова,
хлебороба, воина, погибшего в 1941-м под Москвой.
 
Каждый лишний и ничей.
Соучастник тихой тризны.
Слишком много сволочей
На хребте моей Отчизны.
 
Проживём и вкривь, и вдрызг
Мимо заманух осины*.
Имярек, вчиняю иск
За попрание России.
 
Без утайки, адвокат,
Расскажи о правде древней,
Как в душе вовсю болят
Убиенные деревни.
 
Как предательства сыта
Ненасытная утроба.
Как целует смерть в уста
Наших русских хлеборобов.
 
На заморские хлеба
Как ушла, моя Россия?!
Перекуплена судьба.
И подкуплены мессии.
 
Перепроданной страны
Доживают век заплатки.
…Городские пацаны
О стерню кровавят пятки.
 
С русской долей заодно
Подрастают понемножку.
И надеждою зерно
В детских светится ладошках.
-------------------
* Русская поговорка: «В сосняке - молиться, в березняке - жениться, в осиннике - удавиться».
 
  
***
Давлюсь гостинцами разлук.
От них душе навару нету.
А может, крутанув планету,
Рвануть на лето в Бузулук?
 
Забытый отогреть мотив.
От места отказав инфаркту,
Нырнуть в святилище плацкарты,
Лишь сумасбродство захватив…
 
Ночь, улица и фонари
К аптекам нежно тянут руки.
Ты в этом самом Бузулуке,
Случайность, встречу подари.
 
Пусть осторожный, трезвый, он
Узнает, к вечности шагая,
Как память жаркая, нагая
Берёт в горячечный полон.
 
И может, вовсе не испуг
Плеснётся в светло-синих блюдцах,
И так захочется  вернуться
К объятьям воркутинских вьюг…
 
Законы строгие пиши
Не им, противницам условий:
Тоскуют первые любови
На светлых улочках души.
 
Не станет за грудиной стук
С судьбой играть, как прежде, в прятки,
Раз у тебя там всё в порядке,
Коль славен город Бузулук.
 
Одесская Хатынь
Ты, память, невзначай нас, грешных, не покинь!
… Забудьте, небеса, меня, коль я забуду,
Как корчилась в огне Одесская Хатынь.
Как славила толпа кровавого Иуду.
 
Вкус прожитого дня и горек, и остёр.
Безбожно давит скорбь опущенные плечи.
Прими, Господь, людей, взошедших на костёр
За право вольной быть вовеки русской речи.
 
От крови опьянев, безумная толпа
Осанну Сатане выводит голосисто.
…О, как взываю я, чтоб в руки мне попал
Один из тех зверей, бандеровцев, фашистов…
 
Я – не из палачей. Беснуясь и грозя,
Не стану головы сносить его повинной.
Я просто попрошу, чтоб глянул он в глаза
Всем, у кого отнял: отца, невесту, сына…
 
И даже преломить ему позволю хлеб.
И прикажу смотреть в глаза беды кромешной
Ежесекундно, так, чтобы, прозрев –  ослеп
От ярости людской, неплачущей, нездешней.
 
И в завязи плода горчи, горчи, полынь.
Осеннею порой кричи  об этом мае.
Слезам не потушить Одесскую Хатынь, –
Костры вовсю горят, который твой – кто знает…
 
 
***
Пью цикуты свои в обездоленном крае.
Нет суда на разор. И спасения нет.
Не признаемся вдруг, что с тобой умираем:
Ты да я: русский Север и русский поэт.
 
И не надо уже анальгетика водки.
Буйны головы щедро посыпав золой,
Научились давно, лучезарно и кротко:
Кто – из списка живущих, кто – с карты долой…
 
Наши души остались и босы и голы.
И в глаза мы друг другу глядим без стыда.
Нерасслышанные, затихают глаголы.
Неспасённые, гасят огни  города. 
 
 
***
В стороне останься от
Воровской женитьбы.
…Сохранить бы свой народ,
Имя – сохранить бы.
 
Аки обрам, свой почин
Ладить бы не нужно.
…А закат опять горчит,
А рассвет – недужен.
 
Над бедой моей страны
Бьётся Бог без толку.
Ходят ходко сатаны
В важные светёлки. –
 
Продавались там не раз
В розницу и оптом,
Хоть крестили напоказ
Непутёвый лоб-то…
 
И покуда сладко пьёт
Вор за счастье вора,
Гибнет пресвятой народ
Тихо под забором,
 
Причастившись, чуя путь
Крестный, самогоном…
Не встревожен вождь ничуть
Эдаким уроном.
 
Срамоты хлебнув до дна,
Посреди ухаба
Тихо валится страна
В лужу пьяной бабой.
 
Жжётся сердце горячо
От постыдных пеней.
Обопрись-ка на плечо,
Поднимись с коленей!
 
А  нето сама сопьюсь.
…Из беды и срама
Поднимись, Святая Русь!
Поднимайся, мамка-Русь!
Поднимайся, мама.
 
***
Провинциальный городок,
Где Бог забыт и быт убог.
Н. Кузьмин
 
Куда бежать? В чужие домы?
В чужие – плач и перепляс,
Где окаянно незнакомы
Судьбы и профиль, и анфас?
 
Куда бежать? Вернулось эхо…
До неба самого горчат
Полынные осколки смеха,
Чужие песни невпопад.
 
У молодого века норов
Суров. Собьёт с любого спесь.
Покличь крылатых – только ворон
Призывно каркнет: - Здесь я! Здесь!..
 
Что ж не бегу? Неужто трушу?
Раскрыл объятия вокзал…
С улыбкой тихой смотрят в душу
Родного города глаза.
 
В моих убогих палестинах
Не держат сердца про запас.
А городок не целит в спину.
А ворон не калечит глаз.
 
Прилежно грозовые фронты
Приходят в дом не налегке.
Но держат небо горизонты
В забытом Богом городке.
 
***
«…я из людей и больно мне людское…»
                   Б. Ахмадулина
Самому младшему из 19-ти горняков, погибших 11.02.2013
на шахте, было 22 года…
 
Крик летит материнский
В жгучую боль строки.
Мальчики с «Воркутинской»,
Юные горняки,–
 
Где, на каких распутьях,
Душу продав врагу,
Выкупить, и вернуть вас
К отчему очагу!..
 
Кто, подскажи! – в ответе,
Город, печальник мой,
Что погибают дети
Ради мошны* чужой, –
 
Скопом или подушно…
Цену рви, уголёк!..
Больно бьёт равнодушьем
Сдержанный некролог.
 
Что ж не живём иначе?!
Страшный саднит почин.
Ты, «загрубивший»* датчик,
Что ж, продолжай, молчи,
 
Чтобы по той дороге
Неумолимых стуж
Вновь покатили дроги
С грузом шахтёрских душ.
 
Вольно поёт – послушай, –
Горе в седой ночи.
Вслед отлетевшим душам
Сердце моё кричит:
 
- Жертвы игры сатанинской,   
Гости небесных трасс,
Мальчики с «Воркутинской»,
Дети, простите нас!..
14.02.13
-------------------
* «Загрубить» (профжаргон) - вывести из строя
* Мошна́ - мешок для хранения денег.
 
Брошенной собаке
Хозяин любовью своей не остудит
Собачьи печали.
А мы – ещё люди. По-прежнему люди,
Но мы одичали.
 
От бешенства душ не спасёт бесовщина
Порока и фальши.
Держись от двуногих, бездомная псина,
Подальше, подальше!..
 
Ах, кто бы сумел разгадать тайну, кто бы! –
Что сделалось с нами? –
Мы спорим друг с другом, белея от злобы,
Хватаем зубами.
 
А тот, кто клыками раздора укушен, –
Укусит и близких.
Продаст в одночасье и совесть и душу
За полную миску.
 
И скажет небрежно, что время повинно
За кривды безмерность.
Постой, расскажи нам, бездомная псина,
Про веру и верность.
 
* * *
Во тьме моих дорог и света есть немного.
И на исходе дней, во тьме моих дорог,
Мне нужен русский Бог.
Придумываю Бога
Метаний посреди, сомнений и тревог.
 
И ясность правоты приходит ниоткуда,
И нужды нет вести уже потухший спор.
Мне ни к чему печаль от рождества Иуды –
Перуна ближе гнев и Велеса укор.
 
У всякой правоты отыщется изнанка:
Пусть молится Ему Им избранный народ.
Бунтует кровь, кричит, что имя мне – славянка,
И мне к лицу мой Бог, мой русский Бог идёт.
 
Пусть в горнице души вовек пребудут лары,
Пускай придут во сны и Лада, и Даждьбог.
Мой добрый русский Бог не насылает кары
На толику огня во тьме чужих дорог.
 
Браните, отрешив, легко вершите пени
Мятущейся душе, заблудшей в красоте.
Мой добрый Бог людей не ставит на колени –
Он учит пребывать на горней высоте.
 
Крещённые огнём, метаться не устали.
И отчичей завет, и дедичей наказ
Зовёт к истокам нас. Да вот дойдём едва ли,
От сладких кривд ни душ не воротя, ни глаз.
 
...Когда опять в сетях неистребимой ночи
 Срывает голос в крик мой непокорный слог,
Я одного прошу: хоть ты не лги мне, Отче!
Не лги, что Всемогущ, мой добрый русский Бог…
 
 
Апокрифы
 
1.
Поникни снежною главой,
Смирись, Кавказ,– идёт Ермолов!
А. Пушкин
 
И без топора никнут буйные головы.
Где удаль былая Отечества?! – Глянь-ка –
В российских просторах не видно Ермоловых,
Российскую славу профукали ваньки.
 
А мы примирились с такою потерею.
Дичаем, накушавшись зрелищ и хлеба.
Глумится ворьё, по кусочку империю –
Такому же точно ворью – на потребу…
 
И память из нас вышибают старательно.
Беспамятством росичи, ох как недужны.
Не думали чтоб о страны собирателях,
Не знали о русского славе оружья.
 
Ума недозрелого страшно младенчество.
Глотаю свой стыд, в горле – жгущее олово.
Славяне! В опасности наше Отечество!
Эй, кто ещё жив, позовите Ермолова!
2.
И дойдя до ручки и до края, –
Через водку, войны, воровство, –
Титульная нация сдыхает
Под забором дома своего.
 
В землях, православьем осиянных,
Охраняет чутко свой приплод,
Где селились Марьи да Иваны,
С иноземным именем народ.
 
Врут витии: «Стали жить богаче…»
Обнимая брошенный плетень,
Как давно и горько ветер плачет
Над тоскою русских деревень.
 
Широка страна моя родная,
Много в ней погостов, пустырей,
Где в лицо почти что каждый знает
Родину продавших упырей.
 
Радуясь великому разору
Спившихся до положенья риз,
Не позволят пусту быть простору
Русскому
        чеченец и киргиз.
 
А и то, за всё спасибо, братья,
Коль суда на святотатство нет.
Титульная, тоже подыхать я
На российской стану стороне.
 
Но надежды есть одна порука. –
Осенясь кручиной и тугой,
Жду с надеждой синеглазых внуков.
…Ждать умею как никто другой.
 
3.
Это, наверно, везде,
это, наверно, повсюду,
Кто-то недоглядел –
тихо свихнулись дни.
Сытая, разжирев,
чествует чернь Иуду,
Снова казнят Христа
С выкриками: «Распни!»
 
И не взойду на порог
некогда доброго храма, –
В нём бесовской дуэт –
прелюбодей и рвач.
Предугадав чутьём волчьим,
что будет драма,
Нужный свой инструмент
не затупил палач.
 
Ангелов очернив,
вволю глумятся бесы.
Выйду, забыв зарок,
с кривдою на войну.
Зреют в утробе дней
новых времён Дантесы.
Чёрные речки, полнясь,
 катят свою волну.

.

Loading...
Loading...