Константин Рассомахин. Блюз городских подземелий

Сочиняет стихи, прозу, пьесы («Чужими глазами», «Шейх Санан»). В 2005 году выпустил книгу «Плетение литер». В 2010 году опубликовал несколько стихотворений и рассказ «Змеиный взгляд» в «Невском альманахе». В 2012 году издал книгу стихов «Помни себя». Живёт в Подольске.
Участник конкурса «Купина неопалимая».
 
 
 
 
Всплытие
 
Я помню день, в который, глядя вниз,
С восьмого неба блочного эдема,
Выдумывая будущую ложь
Сравнений, мне сдавалось, что не дождь
На дно поселка выпадает немо
Из рваных туч, а дом всплывает ввысь.
Но чувству этому расти мешали
Дома, что так стоят, как и стояли,
 
Ряды деревьев, на асфальте мокром
Машины, телевышка на горе;
Хотя облупленный карниз окна,
Трехкомнатная тишь, в которой снам –
Вольготные условья в ноябре,
Плюс искривление оконных стекол
Скрывали все подножье небоскреба,
Скрывали все, что помешать могло бы
 
Вслед за воображением постылым
Со дна подняться дому на поверхность.
И дом качнулся, будто бы его
Течение небес поволокло.
И вечность вдруг, утратив бессловесность,
На все лады со мной заговорила.
И рифмы потекли через уста.
Дождь кончился, но дом не перестал
 
Печально воздыматься в синеву.
И пусть подъем так и остался только
Одним лишь мною обнаружен, мне
Тогда хватило этого вполне.
Без цели, без значения, без толку
Бог знает как держалась на плаву
Посудина из пятистопных блоков.
...И берег померещился далеко.
 
 
Блюз городских подземелий
 
Тень твоя утратится, когда
Эскалатор ты переплывёшь
И, что метрополитен, поймёшь,
Связывает с адом города.
 
В миг один за мизерную плату
Древним обездоленным героем
Ты сойдешь во мрак, на дно земное, –
И никто не ощутит утрату.
 
А потом в другом конце столицы
Без малейшего усилья духа
Возродишься, в тьме найдя проруху, –
И никто сему не удивится.
 
Зная назубок названья станций,
С важностью почище театральной,
От ближайших мест до самых дальних
Ты привык аидом добираться.
 
Ты доволен этим мрачным краем,
Весело приняв его в объятья,
Не воспринимая как проклятье
Невозможность сообщенья раем.
 
 
* * *
 
Снова дождь. И пасынки никнут к окнам,
Думая: «Как хорошо куковать в тепле,
Жить под тучами, как под мечом Дамокла,
И ничего, кроме туч, не ждать на земле!»
 
Снова дождь. И дети бегут по лужам
К дому, над которым витает дым,
К маме, которая приготовила ужин,
По дороге к счастью, ведомой им.
 
Снова дождь. И старикам не заснуть,
Чьи колени тем несноснее ноют,
Чем прошедшее больше тщетой и длиною
И чем дальше от бытия его суть.
 
Снова дождь. И мертвые смотрят в оба
Смутных мира, которыми им дано
Изумляться, не понимая одно:
Что первичней – жизнь до или после гроба?
 
  
Серый фонарь
 
 Серый фонарь, колупающий тьму
нитью вольфрама, светишь кому?
 
Яркому снегу с искрящейся стужей,
город обнявшим, свет ли твой нужен?
 
В мертвом подъезде под батареей
спящую псину свет ли твой греет?
 
Сквозь прохудившийся мрак на работу
заспанных жителей свет ли ведет твой?
 
Хоть одному из созданий Земли
пыл твой безумный надобен ли?
 
Так же, как ты, непутев, неприкаян,
тьму безызвестности я ковыряю.
 
Светом полдневным буду ли встречен?
Мрак непроглядный, чудится, вечен.
 
Слабо царапает бездну рука.
Тьма беспощадна. Тьма глубока.
 
Шесть часов ночи. В небе луна.
Щурит от света глазки жена,
 
на часы смотрит, белеет, как мел.
– Ты что, совсем, что ль, офонарел?
 
* * *
 
Воспоминания не заживают
И не срастаются, а лунной ночью,
Когда бессонница одолевает,
Вдруг наливаются и мироточат.
 
И ни бинты, ни пластырь, ни внушенье,
Ни сильнодействующие лекарства,
Нет, не дают искомого спасенья,
Не останавливают, нет, мытарства.
 
От них не спрятаться ни в сон, ни в кому,
Не схорониться ни в Потом, ни в Ныне.
Ослабь жгуты и отворись Былому,
Подставь тазы и жди, когда отхлынет.
 
* * *
 
С пожелтевшей беды
Обрывая слова,
Я петляю во мраке
На виду у звезды,
Что качает права
У меня в зодиаке.
 
Что в кармане – гроши,
Что дурной от вина,
Что в грехах, словно елка,
Что угрюм и плешив,
Все причиной – она,
            Светозарна и колка.
 
Расстояния жуть
Подпирая мольбой
О смягчении кары,
Вдаль бреду и твержу:
«Расточай, черт с тобой,
            На меня свои чары.
 
Только прелой беде,
Прорастающей в жизнь
            Необъятной грибницей,
В моей глупой судьбе
Не позволь, откажи
Прорасти, укрепиться».
 
Рифмы под нос шепча,
Человечек – балда –
            Темноту заклинает.
Велика, горяча,
Недоступна, звезда
            Безответно мерцает.
 
Поэзия сродни раскопкам
 
Поэзия похожа на раскопки.
Сначала ты, случайно наступив
Ногою в яму, отрываешь тропку,
Ведущую в загадочный массив.
 
Затем, заинтригованный строеньем,
Воздвигнутым неясно кем и как,
Ты, крепче ухватившись за черпак,
Осваиваешь чуждые владенья.
 
Помалу возникают из тенет
План здания и назначенье комнат.
Все тайны проясняются, и вот
Уже возник из тлена храм огромный.
 
Но к главному вопросу путь зарыт:
А кто же созидатель этих плит?

* * *
 
Все то, что я сказать тебе хотел,
Когда меня ты перестала слушать,
Я разбазарил стенам в темноте,
Имеющим, как всем известно, уши.
 
И стены осыпающимся ртом
Камням, колесам, рельсам на вокзале,
Мостам, садам и улицам о том,
Что недослушала ты, рассказали.
 
И пыль, пропитанную той молвой,
Подброшенную ввысь гулякой-ветром
Беспечным, наблюдали над Москвой-
Рекой за сто каким-то километром.
 
А позже, недалече от Земли,
Особенного не придав значенья,
Зарегистрировали корабли
Космические странное свеченье.
 
Два ангела, тем возмущеньям вняв,
Все утро твое имя повторяли.
Вот потому-то нынче среди дня
Так радуги столицу озаряли.
 
 

.

Loading...
Loading...