Елена Семёнова. Быстрокрылое слово

Участник конкурса «Купина неопалимая».


 
Бабочка
 
Это не страшно, когда с нежных ласковых губ
Вспархивает, стремится быстрокрылое слово –
Бабочкой синеокой садится на древний сруб,
Не зная себе и не ведая дня иного.
 
Страшно, когда без пыльцы, под иглой, в спирту,
Душно без воздуха в рамке с цветной подложкой,
В брюшке, как страх, сжимая пойманную красоту,
Чуя себя поделкой, игрушкой, брошкой.
 
Только бы тут не бросить свой однодневный век -
Через конвульсии, сдав многослойный экзамен,
С крыльями бабочки выйти в поле, как человек,
На мир изумленно взирая выпуклыми глазами.
 
 
Из хаоса
 
Мелодия, строчка, огарочек мысли,
Промокшая спичка погаснет во мгле,
Но ринутся вскачь запрещенные выси,
И пташкой пристыну к холодной скале.
Земная кора затрепещет полами,
Поднимет широкие кряжи – бока
И выпустит к небу строптивое пламя,
Как встарь, выбирая под стать ездока.
Мне страшно, над сердцем роятся и стонут
Безликие музы – и пахнет золой,
А воздух строптив и шипит отрешенно
Над топкою бездной, веселой и злой.
Сейчас я, как все, растеряюсь и выйду
Средь лавы и серы, течений и вод
Соринкой из глаза, мутацией вида,
Смешным лягушонком на склизкий живот.
 
  
Памяти папы
 
Память сердца, как большой будильник
С трещиной по пухлому стеклу -
Помнишь, как когда-то заводили,
А потом он прыгал по столу?
 
Длилось из раскатистого чрева
Все хриплей и тише это дзынь,
Так щекотно остужая нервы
Серебристым тоном: не покинь.
 
Винтики, колесики резные,
Как пружинка скручены виски -
Если будут части запасные,
Доживем до будущей весны.
 
Не заменит электронный датчик
Этих стрелок строгих, цепких глаз,
Время не слезится и не плачет,
Мерным тиком наполняя нас.
 
Ветхий циферблат желтеет, хоть и
Слава на челе наколкой жжет:
Знаешь, чаще все-таки проходит,
И потом, как в детстве, хорошо...
 
 
Время
 
Кто сегодня меня ангажировал,
Мною с ночи до дня дирижировал,
Моим временем всласть жировал –
Ел часы и минуты жевал?
 
Вот бы выпасть в пространство ничейности -
Зябкой уличной кошкости, щенности
С посиневшим блокнотом в горсти,
Чтоб часы и минуты спасти,
 
Чтоб поднять то, что в спешке обронено.
Только глянув глазами вороньими
Осень глухо прокаркает мне
Что и то, и другое – в цене.
  
 
* * *
 
То не алмазы сквозь тучи сквозят поднебесные,
То не салютинки в небе сплетают салют –
То родниковые души, прозрачные, честные,
По валунам и оврагам бурливо поют.
 
Ластятся почвой своею податливой, глиновой,
Словно бы липнущей в жмени Творца-гончара,
Но уходящей сквозь пальцы красою былиновой,
Вспять, рассыпаясь в легенды, в года, во вчера.
 
Что там, вдали, за горою так ласково светится,
Через толпу и невежество, холод и мрак?
То золотистая скибка склоненного месяца
Льет дынный свет, и мне тоже хотелось вот так.
 
То не случайно так сердце на думку настроено,
Значит не зря Приснодева светильник зажгла -
Чтобы в гудящем бедламе разгульной истории,
Факел зажечь, да не выжечь всю душу дотла.
 
 
Яблокопад
 
Мне снилось: был какой-то праздник -
Катились яблоки с небес
Тяжелым красным мощным градом,
Сплошь засыпая все окрест.
 
И мы под них неслись гурьбою,
И тяжесть не была страшна,
Как будто в небе над тобою
Открылась житница полна.
 
На лоб, лицо, глаза и руки
Катились зрелые плоды,
И ни одно ведро в округе
Их не вмещало. Для еды
 
Нам тоже вряд ли время было,
Важней казалось во сто крат
Вобрать в себя всех яблок силу,
Свершив неведомый обряд.
 
И вот, обряженные в пламя,
Вдрызг растерявшись, на бегу,
Не знали, что творить с дарами
В том заповеданном лугу...
 
Не верю снам, дивлюсь победам -
Хоть яблок нас покрыл ковер,
Их вкус остался мне неведом,
А радость длится до сих пор.
 
  
Ойкумена
 
Максимилиану Волошину
 
Нежный свет над водою разлит,
Переливы легки и мгновенны –
Тонкий облик твоей ойкумены
Над горами, как призрак парит.
Лиловеет, бледнеет, плывет,
Обращаясь в сиренево-синий,
Тот, сквозной паутинкой линий
Разожмуренный небосвод.
Мягкой охрой наплывы земли
Затекают в пространства и мели –
И доселе, мой свет, и доселе
Берега эти грезят твои...
 
 
Лето
 
Летний день, как персик в молоке,
Мы с тобой сидим на ободке,
На качалке мира – легкой, хрупкой,
Дымка дней, и листья на песке
Так хрустят, как выжатый эскейп
В терпком равновесье промежутка.
Мир наш цел, оправдан, поражен,
Небо целит вечностью и дулом -
Как мне плохо – как мне хорошо -
Рвется плоть из тела нагишом,
А на сердце плотно сводит скулы.
 
 
Коктебель
 
Жги, Коктебель,
Верность плеча
Новый набег
Наш привечай.
 
Жди, Коктебель,
Ты наш удел –
Солнца постель
В горной гряде.
 
Спи, Коктебель,
Ты – наша даль,
Колких степей
Снова нам дай,
 
Выгнись хребтом,
Скалы ощерь,
Знай, Коктебель,
Ты – наша дверь.
 
  
Ветер с дола
 
Людей,
Которые обречены на смерть,
Нельзя ни обнулить, ни –
Раньше времени
Стереть.
 
Их сад сухой,
Где стынет тишина в древесной лаве –
Ни вырубить, ни
Обезглавить.
 
Там время вышло в ноль.
И ноль –
Стал мной.
 
И кажется,
Что смерть свою возможно
Обнять и ощутить на вкус,
 
Но снова пустота,
Как ветер с дола,
И я –
Боюсь.
 
 
Осень
 
Сердце одиноким дождем
Стынет как ртуть,
Рвется на ветке гнездом,
Падает в пруд.
 
Утром крики ворон
Навскидку и влет -
Ветер как зябкий Харон,
Души листьев метет.
 
Космами блекнет трава –
Изморозь сединой.
Меряю степень родства
Между Богом и мной.

.

Loading...
Loading...