10 французских поэтов XIX века: от оголтелого романтизма до вселенского пессимизма

1. Со времен, когда исполнители на сопилках, трынделках и верещалках услаждали слух сородичей во время коллективных приемов пищи или сеансов медитативного веселья-грусти (в зависимости от того, женились или хоронили), весь смысл искусства был в развлечении. Искусство имеет целью лишь искусство — создание абсолютного шедевра. Ну, или стремление к оному, раз уж в мире нет ничего абсолютного. И даже странно, что эту простую мысль открыл так поздно француз Теофиль Готье. Зато уж как открыл — так и написал самый романтичный и самый авантюрный изо всех романтично-авантюрных романов («Капитан Фракасс», а не «Мадемуазель де Мопен», как подумали некоторые извращенцы), а в смысле поэзии — создал сборник «Эмали и камеи». Вещь, ИМХО, за исключением разве что творчества Вийона или некоторых отдельных штюк у Малларме, лучшая из того, что вообще когда-либо писали в столбик на «романо-германском языке обитателей бывшей Галлии». 
 

2. Написав пьес раза в три меньше, чем Шекспир, Эдмон Ростан вообще остался известен как автор одной, зато какой — «Сирано де Бержерак». Хотя как по мне, так «Орленок» и «Шантеклер» ничуть не хуже, но «пипл требует „Анчар“ — будешь читать „Анчар“!» © На первый взгляд, его творчество — безудержная песнь оголтелого романтизма и идеализма (доходящее до позерства), но на взгляд второй и все последующие и в том же «Сирано», и в других вещах столько горечи, усталости от бесконечной пошлости мира и всленской печали, что как-то совсем не удивляют смерти в финале и Сирано, и Наполеона II, и только закадровый крик Шантеклера как-то развеивает печальные тучи слишком уж робкой надеждой... Вот, примерно в таком ключе Ростан и писал:) 
 

3. Раз искусство должно быть абсолютным, то абсолютным (а не конкретным) должно быть всё — и форма, и содержание. Символизм писал символами, образами и намеками, панически бежа прямого понимания в область ассоциаций и «бледных теней на стене» — и Стефан Маллармеотец его и пророк в одном лице. Некоторые из «небыдл» даже рыдают от того, что не в состоянии постигнуть «весь смысл», который мэтр «зашифровал» в своих стихах. На мой же взгляд он просто всю жизнь пытался звукопись превратить в мыслепись... В общем, вредно так перенапрягаться-то, хотя в итоге стихи получились чудесные. 
 

4. Современный человек довольно часто сталкивается с ситуацией, в которой чувствует себя «опоздавшим во времени». А в позапрошлом веке такое было еще в новинку. Но не дляАльфреда де Виньи — он опоздал на всю жизнь. Страстно мечтая о военных подвигах — не побывал ни в одном бою (кончились они как раз в год его выпуска из «военки»). Принадлежал к родовитой аристократии в век, когда ее значение и влияние в обществе упало на уровень плинтуса. В общем, вселенский пессимизм, тлен и мучительная смерть, как в самом известном его произведении — романе «Сен-Мар». Да и стихи у него тоже были такие — внешне безупречные, они как бы «закрывали эпоху», выглядя уже при создании как что-то архаичное и антикварное... 
 

5. А много ли вы знаете людей, которые смогли изобрести новый жанр литературы? Вот так бац — и никто до него не писал, а после него все ломанулись писать и кричать, и локтями толкаться... Именно так случилось с отцом-родителем стихотворений в прозе — Алоизиюсом (Луи Жаком Наполеоном) Бертраном. Для мировой литературы он — из авторов одного произведения (как Гомер или Сервантес), книги стилизованных под «романтическую готику» миниатюр «Гаспар из тьмы». Из нее, как наши недописатели из гоголевкой «Шинели», вышли все будущие «корифаны» прозаических стихов — и Бодлер, и Малларме, и Лотреамон, и Кро... Потому что когда на стене нарисован первый черный квадрат — тут же все вокруг догадываются, как рисовать красные квадраты, синие круги и розовые треугольники. 
 

6. Печально, когда человек предает свою богатую культуру и полностью сдается и убегает в чужую. Испанец (точнее, латинос-кубинец), заделавшийся классиком лягушацкой поэзии — что может быть ужаснее? Ну пусть тогда хотя бы пишет сразу шедевр на все времена. Как Хосе Мария де Эредия, ставший тьфу ты, прости-хосподи Жозе Мариа де Эредиа, автор «Трофеев», сборника сонетов, описывающих разные времена и эпохи через пейзажи и статичные образы. Свежо, каллиграфически безупречно, причудливо и в целом великолепно — как сравнение самурая в доспехах с блестящим морским чудищем. Естественно, лягушатнеги тут же сделали его участником своей знаменитой «чесалки ЧСВ» — Академии, и при жизни произвели в классики литературы. Знали, во что вцепиться... 
 

7. Ну вот и добрались мы до мрачного эстета безобразного, певца вселенского пессимизма и морально-физического разложения, Шарля Бодлера. Я не из тех любителей панка, которым нравится, как панки срут на сцене — мне просто нравятся некоторые ответвления панк-роковоймузыки. Поэтому всё это «деланное безобразие» и нарочито «общественная аморальность» приснознаменитых «Цветов зла» меня всегда трогали мало. Дохлая лошадь при дороге или наркоманские фантазии загибающегося туберкулезника сами по себе — хреновый сюжет, и оправдывает их только доходящие до безупречности формы стих и размер. Ну, примерно как высокохудожественный и глубоко-эстетичный монохромный фотоснимок окурка в плевательнице... Сорри, но вот такой для меня всегда Бодлер. 
 

8. Примерно всё то же самое можно сказать и о спрятавшемся под «пошловато-мальвинный» псевдоним «граф де Лотреамон» Изидоре Мари Дюкассе, авторе сборника прозаических... даже не стихотворений, а поэм «Песни Мальдорора». Только там еще густо намешано готическо-подростковых садистких фантазий — трупы, вампиры, невинныя жертвы, аццкий дьяволь и «безсмысленная джестокость для упияния ею». В общем, вьюнош был самый что ни на есть прародитель нынешнего жанра «трэш, угар и содомия». Что характерно, родилось это «чудо во всех смыслах» хоть и в честной лягушацкой семье, но таки в Уругвае. 
 

9. Ну и уж если говорить о плохих детях, то куда без «самой черной овцы» французской поэзии XIX века — Артюра Рембо. От своего голливудского «почтитезки» он отличался всем — был капризен, злобен, вонюч (во всех смыслах), слаб и гнусно-подл в своих слабостях... Чо уж там — такого тюфяка, как Верлен, довел до каталажки из-за покушения на свою особу. А в смысле «творчества стихов» прошел быстрый, практически молниеносный (он и жил-то мало, да еще и писать бросил за много лет до смерти) путь от вменяемых сатирически-желчно-феерических зарисовок до умилявших последующих символистов «звукомычаний и странных наборов фраз друг за другом». В общем, вопрос во весь рост — нужен ли невоспитанным детям талант, или всё-таки ну его?.. 
 

10. На фоне всех этих «анфантерриблей» и прочих «мизераблей» Пьер Жан Беранже глядиться практически добрым-порядочным буржуа... Ну как добрым, ну как порядочным. «За гуманизм и дело мира отважно борется сатира» — это на 146% про него. Беспощадно бичуя и жжа-каля железом «пороки буржуязного общества своего времени», Беранже писал песни (их на самом деле можно петь, если придет такой стих — и многие таки пелись), бросавшие в трепетный экстаз социалистов, анархистов и прочих коммунистов. Потрудился он и на неблагодатной ниве бонапартизма, насочиняв стихов про «ампиратора на вас всех нетЪ!». За всё это его запрещали, вырезали и даже два раза в каталажку сажали. В общем, умел старик с помощью пера достать кое-кого до самых печенюжек... 
 


Источник: http://www.livejournal.com/magazine/628218.html

.

Loading...
Loading...