Валерий Гришковец. Вечная страда

Участник конкурса «Купина неопалимая».
 

 
Проходит все. И жизнь пройдет, как сон,
Как чей-то сон – в нем все о нашей жизни.
Она идет, идет еще, лишь свистни,
Взмахни рукой – и повторится он.
 
Нет, промолчи. Да, лучше промолчи –
Пусть длится сон, финал отодвигая,
Ты спи, ты спи, все та же, молодая,
Из той – была ли? – нашей той ночи…
 
Молчи, молчи!.. Не счесть уже утрат.
Да и считать – глупее нету доли.
Мы перешли, давно прошли мы поле –
Идем, идем – все дальше. Наугад.
 
Назад? Ни-ни! И не смотреть туда.
Иди, иди!.. Пусть даже бездорожье,
Гроза пусть, снег, пусть страшно и тревожно,
Иди, иди – еще горит звезда.
 
 
***
…Нет-нет придут и мучают меня,
Терзают сердце и в душе саднят
Слова, что всуе там и сям бросал,
Слова, что добрым людям не сказал.
 
Встаешь средь ночи, зажигаешь свет,
К столу садишься… Вот же были! Нет…
И – наизнанку душу! Сердце – вон!
Идут слова – стоят со всех сторон!
 
Я слышу их – они звучат во мне,
Но нет, не записать их и в черне.
Сжимает сердце, кругом голова –
Ну, вот они, заветные слова!..
 
Слова, что всуе там и сям бросал,
Слова, что к месту так и не сказал.
 
***
                                 Николаю Крышталю
 
Апрель. День Благовещенья. Дорога.
И с неба крик. Вгляделись – журавли.
Летят, летят! Как радостно! Как много!
Знать, что-то есть у бедной сей земли…
Летят, летят!.. Глядим, содравши кепки.
Сдорожились* -- и не спешим уже.
Молчим. И нету слов – великолепье,
Как будто небо разлилось в душе…
Летят, летят – высоко, там, у солнца.
И засияли в кронах купола.
И с неба светлый клич к земле несется,
И вторят им с земли колокола…
 
*Сдорожились (бел.) – устали в пути.
 
 
ВЕЧНАЯ  СТРАДА
 
Вдруг спохватишься – сумрачно в небе,
Черный снег под ногами, вода.
Всё терзался – о доле, о хлебе,
Что-то сеял… Взошла лебеда.
«Не беда» -- утешался. Впрягался
И тащил кандалы – лемеха.
Снова сеял… Чего ты дождался?--
Наша мельница мелет снега…
Но ты пашешь. И сеешь. И сеешь.
Да когда ж это он, умолот?!
Схоронил всех, а сам не стареешь,
Словно время край поля идет…
Ничего не дождался. Но хлеба
Не жалел – ни своим, ни чужим.
Сходит снег. И до самого неба
Мир усыпан зерном молодым…
 
 
***
Гаснет свет – день прожит, слава Богу,
Отошел – хорош был или плох…
Вот и нам остыть бы понемногу –
Правды столько, что не хватит ног.
 
Столько дел… Ну, где их переделать?
Столько дум… Как передумать их ?!
Вот бы, вот!.. Чего-то все хотелось –
День прошел. И жизнь прошла!.. Как миг.
 
Да, прошла – твоя. Но жизнь-то – вечна!
В этом – правда, в этом смысл и суть.
Хорошо-то как в тиши под вечер
Сесть подумать – с думой и заснуть.
 
***
Вот звезда загорелась – Венера, --
Пронеслась через сердце гроза!..
И смотрю я, не веря и веря:
Всходят звезды – любимой глаза.
 
То ли молнии в них, то ли змеи –
Все страшнее зеленый огонь!
И смотрю, оторвать глаз не смею,
Загорюсь – только краешком тронь.
 
Ты приходишь в сиянье созвездий,
Как змея, как гроза, как звезда.
На беду нашу сходимся вместе –
Мимолетна и сладка беда…
 
Гаснут звезды, и молнии гаснут,
Разбегаются змеи в кусты.
День восходит, высокий и ясный,
И уходишь, притихшая, ты…
 
 
ПРИСТАВШИЙ  К  ХРАМУ
 
Русский?.. Не русский?.. А память кричит!..
Вон изыди, фарисеи!..
Руки колотятся, сердце дрожит.
Врать, как и жить, не умею.
 
Жен потерял. И детей растерял.
Вот тебе – русский не русский…
Что там, тюрьма?.. Я хотел на вокзал.
Путь мой и скользкий, и узкий.
 
Храм Божий тут же, о правой руке.
Боже, кто запер ворота?!
Лоб осеняю – в поту и тоске.
За руку дергает кто-то.
 
Кто ты?! Иди себе, братец, иди,
Я тебя знать не желаю.
Мне на вокзал. Что, тюрьма впереди?
Эх-ма, опять опоздаю.
 
Вон уже – гром побежавших колес.
Окна вагонов – как счастье…
Бог ли оставил? Черт не донес?..
Господи, тут и пропасть мне…
 
Сяду-присяду – прямо в сугроб.
Шапку сниму, отираясь.
Снова напялю -- поглубже на лоб.
Думу опять погадаю:
 
Русский?.. Не русский?.. И не поляк!
Слава те, Господи, трезвый!
Трезвый-то трезвый, но все же – дурак,
Да ко всему еще – резвый.
 
Резвый – не трезвый: вышел, брат, весь.
Эй, отворяйте ворота!!
Здесь мое место! Слышите, здесь!..
Чу, там запор тронул кто-то...
  
 
***
 
И будет ночь – я в эту ночь умру.
И будет день – меня уже не будет.
И в этот день – о, да! – меня полюбят,
И столько всякой всячины наврут…
 
Но вот я просыпаюсь поутру,
Смотрю в окно, привычно умываюсь,
Готовлю завтрак, хмуро улыбаюсь –
Живу! Живу?.. Как тряпку, душу рву!..
 
И все-таки?.. Ведь что-то говорю,
Звоню друзьям и женщине, пишу.
Да-да, пишу!.. И все еще – дышу.
…И жизнь уже за то благодарю.
 
 
***
 
Лик Богородицы. И матери лицо.
Улыбка утренняя женщины любимой…
Пусть повторяются! Они – неповторимы!
Крутись, крутись, земное колесо!..
 
И жизнь моя, кружи! И не ищи конца,
Проснись и посмотри, как солнышко смеется!..
Пока летит земля, пока смеется солнце,
Пред ликом светлым их
                                          не отврати лица.

 
***
Еще ничего не случилось,
Я даже не знаю тебя…
И горе казалось за милость,
И дурой казалась судьба.
 
И день был чудесный, и вечер –
С утра отгремела гроза,
И думать не думал о встрече, --
Не видели б света глаза!..
 
А поезд летит через поле!
Ни сна, ни любви, ни тепла…
И что это – к черту – за поезд?!
Куда он уносит тебя?..
 
Недолго терзали друг друга,
Мы быстро расстались. Да вот,
Всё воет та давняя вьюга,
Уснуть до сих пор не дает.
 
Холодная ночь Ленинграда,
Скупые во мраке огни…
Из нашей любови, из ада
Кадят поминально они?
 
А поезд летит через поле!
Полнее, друзья, наливай!..
Куда разогнался так поезд?..
-- А что вы, не знаете?.. В рай!
 
Ни рая не помню, ни ада,
Бесцветные ночи и дни.
И жизнь – наказанье, награда?
Горят поминально огни.
 
 
***
Горько – как бывает лишь под старость.
Страшно – словно завтра помирать.
Не с того ль все точит сердце жалость
Да все чаще тянет вспоминать?..
 
Ну, а вечер выдался на славу --
Свет притих и в нем кружит снежок!
Столько прожил, видел, но вот, право,
Не увидел ничего, дружок…
 
Эх, а снег кружит!.. А с ним и вечер
Закружил, повел тебя, понес!..
Шаг, другой и, кажется, навстречу
Выйдет, вместе с детством, Дед-мороз…
 
…Нет, браток, держись, не надо падать!
Ну-ка, грудь пошире – отдышись!
Хорошо, когда есть кто-то рядом…
Тяжко!.. Да на то она и жизнь…
 
 
МОСКОВСКОМУ  ПОЭТУ  П. К.
 
                                                           Поэты рождаются в провинции,
                                                           а умирают в Париже.
                                                                        Виктор Гюго (из письма друга).
 
…Что ж, выходит, я поэт не настоящий,
Я уехал из столицы – доживать.
Вот бы только не сыграть по пьяни в ящик,
А во всем во прочем – просто благодать!
 
Ну, а как ты там, в Москве-то, друг сердешный,
Эк, зараза, нынче водка дорога!..
А без грамма –  что за жизнь, брат, ад кромешный,
Лучше сдохнуть в пересудах и долгах!
 
Ну, а тут… А тут и солнышко по краше,
Тут и небо -- даже с трезву – голубей!..
Эх ты, родина, земля родная наша, --
Не встречал нигде душевней и щедрей.
 
Да и женщин -- нету лучше и пригожей.
А мужчины – на подбор – богатыри!
Что ж ты где-то всё изводишься, хороший,
Хоть на Пасху-то приедь, поговори…
 
Всё, хорош, пора… Компьютер выключаю,
Сколько можно душу рвать по пустякам?
Наливаю! Выпиваю! Правда, чаю,
А с тобою можно было б и сто грамм…
 
За столицу! За тебя, мой настоящий!
Как оно, скажи, живому, бронзоветь,
Кто с таким-то понесет по сходням ящик? –
Не спеши, еще успеешь помереть…
 
 
***
 
Дорогие сердцу голоса,
Дорогие имена и лица,
Как за лесом дальняя гроза,
Будто снег, что на воду ложится.
 
Вы всё глуше, глуше и… родней,
Вы всё дальше, дальше и… слышнее,
Голоса прекрасные друзей,
Лица женщин – не было милее.
 
Нет, не спутать ваши имена.
Не забуду голоса и лица.
Всё, что есть сегодня у меня –
Память – свет, что из души струится.
 
 
КУКУШКИНЫ  ДЕТИ
 (Из недавней истории)
 
Яйца кукушки – иссиня-рябые,
Голос кукушки – пугающе-пуст.
Кто же нас высидел – вот, мы, живые,
Заперли сердце, не заперли уст.
 
Всё по Подобию? Ложь и наветы…
Что же, известно, язык без костей…
Эй, проходимцы, блудницы, поэты,
Голову выше и взгляд веселей!
 
Мы начинаем, подкидыши века,
Ну-ка смелей выходи, байстрюки!
Бога забыли? Да нет, человека –
Видеть других нам, увы, не с руки.
 
Четче шеренги, рябые, косые,
Руки пошире, сильней загребай!
Что там воняет?
-- Да газ из России!
-- Что нам Россия?! Нам рай подавай!..
 
Эй, там, не прятаться, выход за нами!
Наше тут всё – и земля, и страна!..
Красные морды, высокое знамя…
Кто же ведет нас?!
Да кто, сатана.
 
  
ЗВЕЗДА  ПОЛЫНЬ
 
Поздно вышел я на этот шлях…
Но вот вышел и иду, иду…
Что за гул? Полынь шумит в полях,
Раздувает надо мной звезду.
 
 
Не сорвется с губ моих упрек
И душа лишь отклика полна –
Сколько лет, а сколько встреч, дорог,
Что ж, спасибо, родина-страна!
 
Ни судьбой, ни родом не кичюсь,
Да и что кричать, простолюдин,
Русофил, я сын твой, Беларусь,
Может быть, не самый лучший сын.
 
Может быть, и выродок, шпана
Со звездою красною во лбу.
Я не изменял тебе, Страна,
Я не выбирал себе судьбу.
 
Нет уже ни веры, ни любви,
Знаю я, заклятый русофил,
Ты в слезах моих, в моей крови,
Украина – горький чернобыл!..
 
Не колись так, памяти стерня,
Я давно былое не зову.
Есть Россия в сердце у меня,
Потому, видать, еще живу…
 
Вот лежит он, вот пылит он, шлях.
Вот иду я, всё иду, иду…
Что за гул? Полынь шумит в полях,
Раздувает надо мной звезду.
 
 
В  ГОДОВЩИНУ  ПО  МАТЕРИ,
В  ПАМЯТЬ  О  ПОЭТЕ  М. К.
 
Он приходил под утро – мятый,
В избитых насмерть башмаках,
В какой-то шляпе и... заплатах,
В каких-то вечных синяках.
Ему, конечно, открывали
И разводили молча печь,
Стряпали что-то и стирали,
Укладывали к грубке лечь.
Я то же был из непутевых,
Но при отце, при доме был.
А в доме знали цену Слову –
*Никола из угла следил…
…Мои родители святые,
Батяня, с виду вечно злой,
И матерь чудная… Родные,
Не выпил я за упокой.
Я только тихо теплю свечку,
Слова скупые тереблю.
Покой искали? Вот он, ВЕЧНЫЙ!
Пусть поздно, но твержу: «Люблю».
 
 
*Николай Угодник
 
 
***
                                                 П. К.
 
Звезда над переделкинским перроном,
Вечерняя, тревожная звезда…
Разбитый поздним гоном-перегоном,
И ты пришел, ты прикатил сюда.
 
Проносится курьерский, как бывало,
Летят-свистят веселые огни!..
А ты стоишь, а ты глядишь устало –
Уже не манят, не зовут они.
 
Мой добрый друг, мы здесь всего лишь гости,
А впрочем, гости мы не только здесь…
Давно уже ни зависти, ни злости –
Усталость только да обида есть.
 
Обида на себя, на бренность мира,
На то, что электрички нет и нет.
Торчит сосна, как брошенная лира,
Но даже подойти -- желанья нет…
 
Скорей-скорей – от этого перрона,
От одури, что мучит столько лет,
Бежать, бежать, как зверь в разгаре гона,
Не чуя ног, забыв про свет и след.
 
От сосен переделкинских, от мира,
Что так манил, что вел-крутил тебя!..
Висит звезда, сосна торчит, как лира –
Гон кончится… и путь свернет судьба.

.

Loading...
Loading...