Владимир Сорокажердьев. Около озера

Составитель библиографического справочника «Исследователи Кольского полуострова» (1979), литературно-краеведческого издания "Мурман – край российский" (1985), сборника памяти В. С. Маслова «Гражданин и подвижник Севера» (2002), «Здесь ясен горизонт» и многих других. С 2013 года председатель Мурманского областного отделения Союза писателей России.

Участник конкурса «Купина неопалимая».  
 

 
КРАСНАЯ КНИГА
 
Всё вживую! Растёт и летает,
Обживая каменья, кусты.
На окраине мира листаю
Красной книги цветные листы.
 
На безлюдье – невольный подарок
Осторожной к пришельцам земле:
Тоже редким живу экземпляром
И в единственном даже числе…
 
  
ОКОЛО ОЗЕРА
 
Ах, избушка-клетушка убогая!
Ивы заросли вместо плетня.
Кривобокая да одинокая
Сберегает, как мама, меня
 
От попсы, от чинуши, от Познера…
С неухоженным миром лады –
На пожизненный срок я у озера,
У незнающей фильтров воды.
 
Я не сдал городского экзамена –
Только в радость себе, не в укор, -
По душе одиночная камера
Да с крылечком на водный простор!
 
Так живу, зажигая верлибры,
В плеске волн и лесных голосов,
Поменяв на созвездие Рыбы
Бесовское созвездие Псов.
 
  
ПОЛЫНЬ
 
Почему говорим: полынья?
По зиме рыболовной стезёю
Задавался загадкою я,
Обходя черноту стороною.
 
Сам отвечу, отведав глубин:
Через речку шагающих ходко,
Мужиков погубила полынь,
А точнее – полынная водка.
 
Похвалялась она: «Полынь я!»
Не нашлося на травку управы.
Осторожней рыбачьте, друзья,
Есть другие опасные травы!
                 
 
 ПОЛЯРНЫЕ ЦВЕТЫ
 
Ежегодно весною и летом
Без какой-нибудь маяты,
Появляется странник с букетом,
Только белые дарит цветы.
 
Если – странник, наверное, мудрый.
Ничего кроме белого нет.
Разбежалась морошка по тундре
И багульник с пушицею вслед.
 
Словно бабочкам, весело вместе!
Между тем, той же тёплой порой
Три букета несли по соседству –
Жёлтый, розовый и голубой.
 
  
ПОЛЯРНЫЙ ДЕНЬ
 
Солнце за нос доверчивых водит,
Колыбельную к ночи поёт.
Но, подумав, оно не заходит,
Чуть касается моря, встаёт.
 
И висит на космическом склоне,
Распуская лучей помело.
Если солнышко в море не тонет,
Значит, красное лето пришло!
 
***
 
По-кошачьи на камни ступаем,
По-медвежьи болотом идём.
Мы съедим, что однажды поймаем,
Из ручья ледяного запьём.
 
Но бродяжное времечко минет,
И надвинется города рать.
Трудно шкуру мохнатую скинуть,
Трудно острые когти убрать…
                       
  
СИГ
 
Ледниковый ковш на Сейде
Рыбой знатной знаменит.
Ах, избушка! Словно сейнер,
Всё дымит, дымит, дымит.
 
Может, воды есть получше,
Где таймени и тайга.
«Здесь, - сказал бы славный чукча, -
Рыбы нет – одна сига».
 
Тесновато в люльке-лодке.
Тесно в собственном соку
На чугунной сковородке
Благородному сигу.
 
Меж долами и горами
У природы дань берёт
Чукче родственник – саами,
Не попавший в анекдот.
 
Он в родню не бросит камень,
Кроме волка нет врага.
Плачет пьяными слезами:
«Рыбы нет – одна сига…».
 
  
***
  
Разжигаю печку понедельником,
Вторником топлю в озёрах грусть,
Помогает шапка можжевельника,
Ягеля сухого дивный хруст.
 
Шастаю, кровавлю ноги ягодой.
Здрав, ворона – сука на суку!
Что торчишь-пугаешь? Стрельнуть надо бы,
Надо бы, да что-то не могу…
 
Мои руки – жилистые лопасти,
Ноги – бездорожьем не сломать,
Вот стою у стариковской пропасти,
Только дна чего-то не видать…
 
Ну, и слава Богу, слава Господи!
А из рюкзака – и буль, и звон.
Ну, какое дело мне до пропасти,
Буду сыром баловать ворон.
 
  
ЧЕРЁМУХА
 
Встречает с удивлением, испугом –
Кого во мне увидела, кого?
Последняя черёмуха в округе –
Свидетельница детства моего.
 
Она ещё цветёт в начале лета,
Я к запаху густому вновь готов,
Но не достать её высоких веток,
Ей не нагнуть букет своих цветов.
 
Черёмуха – последний след деревни!
Ей жить недолго – больше никого.
Она пойдёт, как сёстры, на поленья –
И дела нет до детства моего.
                           
  
НАШ ДВОР
 
Во дворе ежеутреннем, нашем,
С чёрной сумкою перекидной
Обернётся, окошку помашет,
Он кому-то ответит рукой.
 
Год за годом, зимою и летом
С верхатуры, где чайки галдят
Чьи-то взгляды идут за ним следом,
Чьи-то лица с любовью глядят.
 
Это – возраст, чтоб в стёкла уткнуться,
Проводить – нет заботы иной.
Доводилось и мне обернуться
На родительский взгляд за спиной.
 
Век другой, но всё та же дорога
Мимо окон, навстречу заре,
И всё те же любовь и тревога
В нестареющем нашем дворе.
                      
  
ВОЗВРАЩЕНИЕ
 
Гудок настойчивый и низкий,
Обычный городу – родной.
Корабль вернулся в порт приписки,
А моряки пришли домой.
 
Соседи, ландыши, пластинка,
Закусок – скатерть не видна,
В цветастом платье «половинка» -
Его любимая – жена!..
 
Муж пал в постелю пуховую,
Не мореходной койки твердь.
Жена спросила шкаф: какую
Ей комбинацию надеть?
 
Она, соскучившись, прижала
(родимый…, родненький…, люблю…),
Что ей давно принадлежало,
Не только ей… и кораблю.
 
 
МУРМАНСК – ИВАЛО
 
Остановка на дикой опушке.
Лес чужой и чужая заря.
Что тревожно так? Снайпер-«кукушка»
Ненароком спугнул глухаря?..
 
Мы хорошие нынче соседи,
Наши встречи порой тороплю.
Я куплю себе финские сети,
Сувенир-оленёнка куплю.
 
Отчего же покой мой нарушен
В этой снежной и чистой зиме?
Сколько езжу здесь,
Сколько мы дружим,
А «кукушка» опять на уме.
 
Ветку памяти снова нагнуло
В глубину той зимы и огня,
И в отца снова метится пуля,
Но, наверное, больше - в меня.
                       
  
***
 
Я не скажу, что жили плохо,
На времена обиды нет,
И та советская эпоха
Ещё сердечно машет вслед.
 
Кому-то – фронтовое знамя,
Кому-то вымпел трудовой,
А мне – простой платочек мамин,
Как мотылёк над головой.
 
 
ОЧЕРЕДЬ
 
Того я времени наследник,
Где дружбу славили и труд,
Где спрашивали: «Кто последний?» -
Не зная даже, что дают.
 
И ныне тянемся к вещам,
И путь открыт к прилавкам разным…
Святая очередь к мощам –
И эта очередь прекрасна!
 
А сверху тополиный пух,
Звон колокольный спозаранку.
Там мощь святая, русский дух –
Не мавзолейные останки!
 
  
***
Суета музыкального мусора,
На эфирном теряясь лету,
Слава Богу, нисколько не сузила
Нашей русской души широту.
 
Пусть кого-то волнует и бесит,
Залегает в сердечной тиши  
Антрацитовый слой старых песен,
Всенародный запас для души.
 
 
ВОИНСКОЕ ПОЛЕ

Бьёт током от таких полей –
Бородино ли, Куликово…
Они – листы календарей
И полководческое слово.
 
Там за Отечество легли,
Там крови пролилось немало.
А без таких клочков земли
Россия наша бы пропала!
 
ПАРАД
 
Не ломит стены лютый враг,
И судьбы юные не шатки.
Печатай, молодость, свой шаг
По исторической брусчатке.
 
Печатай на весь белый свет!
В одну линейку лица слиты
И никакой в них тайны нет,
Они доступны и открыты.
 
Не воевали – ну и что ж!
Булыжник ценит дедов опыт:
Ту пыль с изношенных подошв
Перешагнувших пол-Европы.
 
И опыт тот перенимать,
Не сбиться с принятого такта,
И может, главное понять:
Здесь не кончается брусчатка!
 
  
БУЛАВА
Летит ракета «Булава» -
Рукопожатие востоку.
И чья-то, хмурясь, голова
Внимает строгому уроку.
 
Зубами злобными скрипит
И руки нервные разводит.
Летит ракетушка, летит
И точку нужную находит.
 
И кое-кто закроет рот,
Грозиться рьяно перестанет –
Ей всё равно, где упадёт,
Ей всё равно, кого достанет…
 
 
 
РЫБНЫЙ ДЕНЬ
  
Рыбный день в России! Не забыл
Скромную столовку на Песочной?
На неделю ниспошлётся сил,
Если раз в неделю съесть тресочки.
 
И хотя там выбор небольшой,
Многолюдна кладовая моря.
Захожу с помятою душой,
Выхожу – привет! – не зная горя.
 
Твёрже шаг, и близко до любви
В облаке берёзового дыма.
И хорошие глаза твои
Не глядят куда-то в небо, мимо.
 
Славные прощения ростки!
Мы уверены в прогнозе точном:
Не оставит море без трески
Скромную столовку на Песочной!
 
ФОНТАН
 
Мелет воду и не устанет,
Днём и ночью – всегда живой.
Надо бы отдохнуть фонтану,
Ничего – отдохнёт зимой.
 
А покуда – с жарою спорит,
А покуда – свиданьям срок,
Человеческим он забором
Окружён, водяной цветок.
 
Здесь однажды обжёгся взглядом
Не на встречу одну – года!
С той поры мы с тобою рядом,
С той поры – не разлей вода!..
 
 
 
             Ирине Поливцевой
 
Она – бродяжка и филолог.
Пора в трубу похода дуть.
Её маршрут тернист и долог,
Её девиз: «Ребята, в путь!!
 
Светло напутствует природа
Платками радостных берёз;
Опять святые вёрсты Хода
Мотают ступицы колёс.
 
И в том порыве мы едины,
Перебиваем песней грусть,
И планы матушки Ирины
Мотаем дружески на ус.
  
 
ЛОШАДЬ

Стала редкостью в городе лошадь.
Вот катает детишек одна;
Люди многие ходят на площадь
Посмотреть: а какая она?
 
Что за зверь, что за тигра бенгальская,
Не возьмёт ли кусочек из рук?
Смотрят так, будто лошадь Пржевальского
Привели в Академью наук.
 
 
***
 
Дождь и холод ночью спелись –
Прихватило, что текло.
Все деревья приоделись,
Словно модницы, в стекло.
 
За подол хватался ветер,
Гнал туман куда-то вдаль.
Звонко падал с мёрзлых веток
Забракованный хрусталь.
 
И тревога, и причуда.
В тёмной ночке шум такой –
Как соседская посуда
Под нетрезвою рукой.
 
Свежий лёд ломает ветки,
Прогибает провода.
Так бывает очень редко,
А сосед нетрезв всегда.
 
 
ОБЛАКА
 
Хороводом издалека
От одной до другой зари
Раскурчавились  облака,
Словно мыльные пузыри.
 
Помню-помню, был очень мал,
И купаться бежал на пруд.
Это я их тогда пускал,
И они всё плывут, плывут
 
Вереницею, без конца,
Заполняя небесный свет.
Узнаю я черты лица
Тех, кого уже больше нет.
 
Нам бы прошлое поднимать
У перил родного крыльца:
В огороде с лопатой мать,
Кособокий дом без отца.
 
Там тропинка на старый пруд,
Лягушатник наш у моста…
А когда они проплывут,
Будет память моя пуста…
                    
***
 
           Николаю Колычеву
 
Он любит солнцу поклониться,
Ночами звёзды ворошить,
Поморским ветром похмелиться –
А как ещё иначе жить?
 
И лес, и поле – строчек пламя,
И речка детства – не забыть,
Вся жизнь свивается стихами,
А как ещё иначе жить?
 
И те стихи – в домах и семьях –
Живут и учат нас любить
Родную северную землю.
А как ещё иначе жить?..

.

Loading...
Loading...