Елена Попова. Лебедь белая

Неоднократно публиковалась в региональных изданиях: «Иркутский альманах», «Белая радуга», «Поэтический сад», «Сибирь», «Северо-Муйские огни». За пределами сибирского региона стихи публиковались в таких изданиях, как: «Бег» (Санкт-Петербург), «Русский писатель» (Санкт-Петербург), «Форум» (Днепропетровск) и др.; в коллективных сборниках издательства «Норд-вест» (Санкт-Петербург), «Норд-вест детям» (Санкт-Петербург). Пробует себя в публицистике. Автор поэтических сборников «Падает небо», «Серебряный дождь» (Ангарск, 2014).

Участница конкурса "Купина неопалимая".

Мы с тобой – без настоящего,

Тихо с Богом отпущу…

Помолюсь, как за болящего,

И за всё тебя прощу.

 

Наговорам подлым следуя,

Обесчестить норовишь.

Боль чинишь, того не ведая,

И душою зря кривишь.

 

Мы не связаны! Надорваны.

Всё, что было – позади.

Ты на все четыре стороны

Скорым шагом уходи.

 

Пожелаю ненавязчиво

Коротать в разлуке дни.

Помолюсь, как за болящего:

Боже правый, сохрани!

 

***

Серым брезентом прогнутым

Плотно завешена высь.

В долгих, как вечность, минутах      

Мы с этой высью слились.


 

Неба в полёте достигли...

И, чтобы мир не грустил,

Ножницы взяли, расстригли

Твёрдый на ощупь настил.

 

Свесившись донизу тканью,

Он заскользил по воде...

Мы оказались за гранью

Жизни – неведомо где.

 

Вырезав в небе оконце,

В выси небесной – вдвоём –

С силой толкнули мы солнце

В рваный и узкий проём...


***

Небо, устав ото лжи,

С болью смешав слёзы, – вылило...

И у последней межи

Рухнула я – обессилела.

 

Незачем дальше идти –

Все уж дороги исхожены.

Как ни крути, ни верти –

В вечность пути не проложены.

 

Мне себя некуда деть...

Всё, что ценила, потеряно.

Хочется верить, что впредь

Дней будет долгих – немерено…

.

И на холодной Земле,

Раз нет пристанищ у века, то

Тупо сижу на земле,

Да и спешить больше некуда.

 

***

По живому! Загоняют гвозди,

Тут же лживо дарят похвальбу.

Люди строят всяческие козни –

За иную веру и судьбу.

 

Вид всегда надменен их и важен,

И выносят строгий приговор:

За инакомыслие накажем,

Словом расстреляем, да в упор.

 

Я живая только лишь снаружи...

Впрыснут в душу дьявольский укол –

И мой путь становится всё уже:

Вправо шаг илы влево – чёрный ствол.

 

Мне бы – за колючую ограду,

Там цветком диковинным цвести.

Но кому-то в этой жизни надо

На Голгофу тяжкий крест нести.

 

СЛЁЗЫ – ЭТО МИЛОСТЬ БОЖИЯ

 
Нахлебалась горя досыта,
Жизнь вела не во Христе.
Слёзы – это милость Господа
Быть спасённой на кресте,

Оставляя тьму зловонную,
Много лиха претерпеть…
Дар душою обновлённою
Принимаю, чтоб прозреть.

И приходит воздаяние
По заслугам от Творца.
Через боль и покаяние
Просветляются сердца.

Я – пред Верой, у подножия,
А вершины не видать.
Слёзы – это милость Божия,
Через скорби благодать.

***

У просёлочной дороги

Над верхушками осин

Дивный месяц златорогий

Небо синее косил.

 

Так и шёл он полукругом,

Подвязавшись кушаком.

Видно, небо спутал с лугом –

Ярким вышитым платком.

 

И, косой взмахнув пошире,

Серебрил её литьё,

Звёзды малые, большие

Провожал в небытиё, –

 

Исчезали в небе, тая,

И к утру погасли все.

Месяц шёл домой, ступая

По невысохшей росе.

 

ЛЕБЕДЬ БЕЛАЯ

Лебедь белая скользит, да по озеру.
Подморозило с утра, подморозило...
В полынье она плывёт с тяжкой долюшкой,
В ледяном плену живёт, как в неволюшке.

Люди крылышки её неокрепшие
Повредили, может, в гневе ослепшие?..
В полынье черна вода - всё сужается,
Как невзгоды, холода приближаются.

Позолочена зарей, людям кажется
Древнерусскою ладьей  рати княжеской…
Даже стылой глубине неугодною,
Ей - лететь бы в синеве, быть свободною.

Собираясь в дальний путь, машет крыльями,
И они когда-нибудь станут сильными...
Я кормлю её с руки белым хлебушком.
- Вопреки всему, лети, лебедь, в небушко…

 
НО ХУЖЕ ВСЕГО  –
В НАШИХ ДУШАХ ЮРОДСТВО
 
Сомнения в души вселялись людские,
И мы отдалялись всё дальше от Бога.
Заветы Его забывали благие,
Плутали, неверную выбрав дорогу.
 
Копили в миру укоризну, раздоры,
Вражду разжигали и сеяли войны.
И множились всюду обиды и ссоры,
Пускали нечистые помыслы корни.
 
Менялись мы ликом, идя друг на друга,
И жизнь становилась ещё бесполезней.
Потом получали сполна по заслугам,
И не обходила нас чаша болезней.
 
На грешный мир Кривда довольно глядела.
Что толку в пустое играть благородство?
Недвижимы пальцы, и скрючено тело,
Но хуже всего – в наших душах юродство.
 
 СКОРБЕТЬ ДА КАЯТЬСЯ

 Душа от горюшка черства.
Как печка, выстыла.
И ни жива и ни мертва.                          
Иду на исповедь...

Взметнулись к небу купола,
А в мыслях крутится:
Нет, не беспутно я жила,
А как получится.

И вперемешку с суетой
Былое тянется,
За подведённою чертой
Теперь останется.

И нераскаянной – больней
На свете маяться.
Мне надо много долгих дней
Скорбеть да каяться...
 

***

В небе – тьма кромешная, ни зги…

Господа открытые ладошки

В ширь необозримую тайги

Вдруг смахнули звёзды, словно крошки.
 
Мысленно прощаясь с январем,
Смолкли, успокоились метели.
Тут же  красногрудым снегирем
Выпорхнуло солнце из-за ели…  

И, облюбовав себе насест –
Снегом запорошенную ветку,
Глянуло придирчиво окрест,
Яркую поправило жилетку.

Неба зарумянив окоем –
К холоду по русскому поверью, –
Как на трон, уселось королем,                        
Лучики взъерошив, словно перья.
 
Чистило их клювом дотемна…
День коротким был и шел на убыль.
В воздухе стояла тишина…
Ночь пришла, просыпав черный уголь.
                       

И РУМЯНИТСЯ СНЕЖНАЯ КОРКА

Ты в постели ещё, на боку -
А тебе уж готовится завтрак...
Небо снежную сеет муку,
Натянув чуть замызганный фартук.

И опару - на глаз, ни на вес, -
В месте тёплом и солнечном ставит.
Крутоват получился замес?
Тесто вешней водою разбавит.

Мостовая ручьями течёт,
И сугроб на глазах пропадает.
Солнце жаркой духовкой печёт...
Дует ветер - пирог оседает.

Небо – трудится аж допоздна…
И, касаясь лучами пригорка,
Жарит день - накалён докрасна.
И румянится снежная корка.
 

ГУБАМИ ШАМКАЯ, ЗЕВАЯ

Губами шамкая, зевая,
Страша мелькающий народ,
Проснулось Небо, прикрывая
Рукой почти беззубый рот.

И взглядом выцветшим – старухи -
Простор окинуло земли.
Снежинки, сонные, как мухи,
На землю падали вдали…

И за ночь спутанные космы
Чесало старым гребешком...
Торчали, словно вешки, сосны:
Знать, кто-то к Небу шел пешком.

Лицо подолом вытирая,
Водой согнало дремоту,
Чтоб сесть, бессмысленно взирая
На нашу с вами суету...
 
  
***
 
Как безмятежна эта рань!..
Над вылезшею травкою
С небес слегка свисает ткань, 
Подколота булавками.

Раскрой фасона очень прост,
Без вырезов и вытачек.
Немного груб на ощупь холст –
Булавочки не вытащить.

Они пронзают полотно
Концами заострёнными...
По центру – светлое пятно,
Луною освещённое.

В булавках звёздами горят
Каменья самоцветные...
Заря небесный шьёт наряд,
Строчит тесьму рассветную.
 
***
 
Ветер тронул лист осоки,
Дунул в дудку, как пастух…
Вышел месяц белобокий –
Свет зари вдали потух.
 
Ну и звёзд скосили летом
И поставили стога!
Месяц с неба ясным светом
Освещал внизу луга.
 
Припадал к ручью в овражке…
Ночь струилась, как река.
В чёрной выси, как барашки,
Разбредались облака.
 
Посмотреть бы эту небыль,
Только это высоко…
И стекает с края неба
Звёздной ночи молоко.
 

КОЛОДЕЦ

 

Я живу неплохо – как придётся,
Выпрямиться жизнь мне не даёт.
Журавлём над стареньким колодцем
Всё скрипит, на землю годы льёт.

Вниз душа ведёрком бултыхнётся,
Песен развесёлых ей не петь,
В бедах обступивших захлебнётся,
Коль давно посажена на цепь.

Черпаю годочки я ладошкой,
И далёк колодец от хором…
Вверх тяну поклажу понемножку –
И лечу на дно пустым ведром.

Срок придёт – деньки не будут литься,
Высохнет колодезное дно.
Ввысь взлетит душа свободной птицей,
Вспомнив то, что было с ней давно…
 
 ***

Луна у тучки примостилась

И засопела грудничком,

С перин темнеющих скатилась

И к нам легла другим бочком.

 

Уткнувшись в мягкую подушку,

Она зачмокала во сне

И провода, как погремушку,

Рукой задела в тишине.

А ночь в заботах о ребёнке,

Не убоявшись темноты,

Стирала, вешала пелёнки –

Туманов серых лоскуты.

.

Loading...
Loading...