Сергей Комов. В день рожденья Курдакова

Сергей Комов участник конкурса «Купина неопалимая».

ПРЕДОЩУЩЕНИЕ СТИХА.
 

Полина. Поле. Полынья. Полынь.

Слова из сумерек, как звезды проступают.

Ты, как лунатик сквозь ночную синь

Идешь над самой пропастью по краю.

 

Еще не строки, только лишь слова

Из глубины поднимутся наружу,

И словно зерна в крепких жерновах

Сотрутся в пыль и напитают душу.

 

Уже не сон. Не явь. Еще не свет.

Предощущенья зыбкая граница.

Вспугнешь, и сгинет, изойдя на нет,

Но иногда и в форму воплотится.

 

И ради этих всполохов зарниц

Живет душа, чтобы принять как чудо.

Слова в стихах - подобно стае птиц

Летят на свет, крылаты, красногруды.

 

В ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ КУРДАКОВА

1

В день рожденья Курдакова

Шел чудесный снегопад.

Будто город, сняв с основы,

Поместили в белый сад.

 

Облетающий, вишневый,

Весь кружащийся, сквозной,

Чистый, белолепестковый

Настоящий сад живой.

 

Будто небо у земного

Этот день взяло взаймы.

В хлябь распутиц бестолковых –

Ворох праздника зимы.

 

Даже местный участковый

Был такой погоде рад

(Он руками гнет подковы).

Ай, да город! Ай, да сад!

2

Вот денек сегодня выпал!

Побелело все кругом.

Тополя, березы, липы

В белом свете снеговом.

 

Чтобы город стал нарядней

Друг, сосед мой, во хмелю

Птиц пускает с голубятни,

Вслед кричит им: «Ай – лю – лю!»

 

Он, когда в дымину пьяный,

К птицам ходит втихаря

И залечивает раны,

С голубями говоря.

 

- Гули, гули, божьи птицы!..

Расхрабрились воробьи,

Раскрылатились синицы,

Разбежались вдаль ручьи.

3

На меже зимы с весною

В сад сбежалась ребятня

И айда – в снежки гурьбою,

Смехом заразив меня!

 

И до храма вслед за мною

Шли мальчишки хохоча.

Там, над вечной тишиною

Тлела горькая свеча.

 

В тихом облаке свечений

На распятье падал свет,

Поминался раб Евгений,

Божьей милостью поэт.

 

Снег летел напропалую

Из небесного ларя.

Уходил я, «Аллилуйю»

Пел, судьбу благодаря.

6

В этот день великопостный

Воедино враз слились

Пенье улиц перекрестных

И ликующая высь.

 

У соседей, как на псарне,

Собрало с округи всей

Хлебным духом от пекарни

Пустолаек всех мастей.

 

Старый сторож дядя Сеня,

Язва, тот еще бирюк,

Не метал в собак каменьев

Да еще кормил их с рук.

 

- Ешь, варнак, бери, приблуда, -

Не жалел им сухарей.

Те в ответ на это чудо

Не бросались на людей.

8

В день рожденья Курдакова

Шел чудесный снегопад.

Словно город, сняв с основы,

Поместили в белый сад.

 

Ребятня, деревья, птицы.

Смех, сиянье, серебро.

Кто же может разориться,

Раздарив свое добро?

 

Ведь оно опять вернется

Смехом, снегом, серебром.

Каждый день восходит солнце,

Освещая каждый дом.

 

Я бреду своей дорогой,

Троп неровных не кляну.

А душа – подарок Бога,

В нужный час назад верну.

 

* * *

У консульства России в Астане

Я мерз три дня на холоде собачьем.

Доказывал причастность той стране,

Что кровью предков долг сполна оплачен.

 

Увидели бы предки-казаки,

Держа границы грозного Китая,

Как стены консульства родного высоки

И очереди – без конца и края.

 

Посольство Турции стоит невдалеке.

Туда впускали женщин отогреться,

Те оттирали щеки в уголке,

Благодарили добрых иноверцев.

 

Я – кровный сын и я тобой дышал!

Не пасынок с навязчивой любовью!

И то, что мерзлой пастой я писал,

Отогреваясь, проступало кровью.

 

МОЙ АНГЕЛ.

Наталье

Ты говоришь – во сне я замираю.

И ты меня касаешься рукой,

Чтоб ожил я. Ночная, дорогая,

Ты ангел мой, ты чудный ангел мой.

 

Когда душа идет по промежутку

На свет звезды. От этой высоты

Бывает сердцу трепетно и жутко...

И я бы умер, если бы не ты.

 

Мне дороги тревожные признанья,

Твоя забота, ставшая стеной.

Но я во сне не чувствую касанья,

А слышу трепет крыльев надо мной.

 

В РОДНОМ СЕЛЕ

(зачин поэмы)

Я пил из стакана, из стопки, из кружки.

Выведывал правду. В конце-то концов

Все ж правду сыскал. У дремучей старушки

Узнал я фамилию эту – Ельцов.

 

Фамилия эта изрядно забыта,

Как сотни казачьих фамилий других.

Не светом, но мраком столетним покрыта.

Мне пепел стряхнуть бы с имен дорогих!

 

А тактика выпить – есть русский обычай.

С порога не спросишь про жизнь напрямик.

А выпьет земляк, станет ближе, привычней,

И память острей, и проворней язык.

 

И сколько здесь выдержки нужно и меры,

Заплелся язык – и попался впросак.

Особенно если жильцы - староверы,

С «мирскими» не выпьет кондовый кержак.

 

Посмотрят в глаза старики, приглядятся, -

Жива ли душа? Не растрачена ль зря?

Заглянут в себя, как в открытые святцы,

Богатую память свою теребя.

 

Люблю я бродить по родимой деревне.

Люблю стариков, ну а больше – старух.

Иной будет строжиться: «Спой же, Андревна!»

Затянет! Да так, что заходится дух.

 

Мне пели Ивановны, пели Петровны.

Поклон им за песни сыновний, земной.

И чувствуешь в песне: ты – близкий, ты – кровный,

Родной ты и нужный, ты – русский, ты – свой!

 

Деревню люблю я, обидеть не смея,

За то, что ко мне бесконечно добра.

Меня узнают: «Ты же сын Алексея!

Ну, Анна Ивановна мать, медсестра».

 

Не раз попадал я в деревне к застолью

С гармонью, как раньше, как в детстве моем.

То небыль расскажут со смехом, то с болью

Поведают быль, что на сердце рубцом.

 

Сидят старики, как колодцы в пустыне,

Живая вода – не ленись, зачерпни...

Кремневое племя крепко и поныне,

Спроси, и о многом расскажут они.

 

Эх, сколько историй во мне накопилось

С простых вечеринок, с застолий родных,

Где пелось, плясалось, где все веселилось,

Душа расцветала от песен таких!

 

Старушка поведала случай с коровой:

«В тот год затопили родное село.

А нашу Пеструшку знакомой дорогой

К затопленной нашей деревне вело.

 

Войдет в Бухтарму по колено Пеструшка,

Мычит над водой, не поймет ничего...

Мы люди, нам проще, - сказала старушка, -

А бедной скотинке-то жить каково!»

 

И были другие, веселые были

Из брежневских теплых «застойных» времен.

И песни, как птицы весенние плыли

К нам в тихую заводь на сельский затон.

 

Выведывал все, собирал по крупицам

Про все, что уж скоро теперь отойдет,

Читал эту книгу живую по лицам,

По песням, которые помнит народ.

 

 

.

Loading...
Loading...