Валерий Савостьянов. Небеса у родного гнездовья

Лауреат  и дипломант нескольких литературных премий, фестивалей, конкурсов. Награждён многими дипломами, благодарственными письмами,  почётными грамотами, в том числе —  Почётной грамотой Министерства культуры Российской Федерации.

 
 
МАМЕНЬКА

Ветер холоден и вьюжен —
Оглашенный снеговей…
Никому-то ты не нужен,
Кроме маменьки своей.

Огонёк далёкий светит
Из-под ставенки одной.
И никто тебя не встретит,
Кроме маменьки родной.

Ты оборван и не выбрит,
Колесованный бедой —
И никто слезу не вытрет,
Кроме маменьки седой…

Ты уснёшь,
Но в сон твой дышит
Огнедышащий дракон —
И никто твой стон не слышит,
Кроме мамы у икон.

За окошком вьюга воет,
Бесы лезут на порог,
Но стоит Великий Воин,
Воин Духа, поперёк...

А проснёшься — варит, жарит.
С торбой снеди и обнов
Так никто не провожает —
Только маменьки сынов!

На развилке у пригорка,
Где позёмка иву гнёт,
Так никто не крестит горько,
Что-то зная наперёд…

И не зря тебе казаться
Стало вдруг на склоне лет:
Богородицей Казанской
Смотрит маменька вослед.
 
ЗАМЕЛО ДЕРЕВНЮ

Замело деревню: избы, риги,
Света нет — лишь светлячок свечи.
Вынимала бабушка ковриги,
Круглые, большие, из печи.
Протирала тряпочкою влажной,
Ставила на стол их остывать.
И сидел я, внук любимый,
Важный,
Ждущий: ну когда же пировать.
Обрядили бабушку в обновы
Смертные,
Отпел её собор —
И такого вкусного, ржаного
Не едал я хлебушка с тех пор…

Замело посёлок —
Лишь церквушки
Светятся высокие кресты.
Пироги румяные и плюшки
Вынимала мама из плиты.
Смазывала маслица кусочком,
Ставила на стол их остывать.
И сидел я дорогим сыночком,
Ждущим: ну когда же пировать.
Обрядили мать.
Душа — как пустынь,
Где спьяна куражился вандал.
Пирожков тех с рисом и капустой
Я уже, конечно, не едал…

Замело Заречье и Зарядье:
Город весь — как в праздничной парче!
Вынимает милая оладьи
Из печи волшебной СВЧ.
И хоть я  с утра ещё не евши,
Подожду, пока им остывать,
Посижу я мужем постаревшим,
Вспоминая бабушку и мать.
И жене скажу:
«Небесной манны —
Вкус твоих оладий и блинов!»
Учит жизнь без бабушки, без мамы —
И боюсь я траурных обнов…
 
*  *  *

Мамочка, ты хоть немножко рада,
Легче тебе, мама, хоть чуток? —
Глянь: твоя могильная ограда
Словно распустившийся цветок!

Выкрашены лавочка и столик…
И когда к автобусу иду,
Оглянусь, — и веселее, что ли? —
Будто бы закрасил я беду.

Будто потому, что крест не ржавый,
А, как мамин локон, вороной,
Уж теперь
Ни с нашею державой
Не случится худа,
Ни со мной…
 
РОЩИЦА ПРОЗРАЧНАЯ, НАГАЯ

Рощица прозрачная, нагая,
Листья днями прошлыми шуршат.
Есть ли на Земле земля другая,
Чтобы так умела утешать?

Озеро все прожитые годы
Отражает, словно камыши.
Есть ли на Земле другие воды,
Чтобы так смывали боль с души?

Русские холмы — как милой груди,
Буйный бор — как братья во хмелю.
Есть ли на Земле другие люди,
Коих так — без жалости — люблю?

Перекрёсток  Крест на сердце высек,
Чтобы вместе верить и страдать…
Есть ли на Земле другие выси,
Что так обещают Благодать?
 
ОСЕННИЕ  РОМАШКИ

На стекле дождя мурашки.
Первый снег с газона сдут,
И — не верится — ромашки
До сих пор ещё цветут!

Стынет сок в их тонких жилках
И семян уж не родить,
Но гадают на снежинках:
Уходить — не уходить?

В их отваге нет резона:
Жгут ветра,
Дожди гвоздят —
Но глядят они с газона,
До последнего глядят...
 
ПОЛЯ  ОЗИМЫХ

Из ранних сумерек,
Незримых
Потёмков детства моего
Поля осенние озимых
Являются, как волшебство,

Как сладкой взрослости загадка,
Одна из тайн,
Одна из вех,
Где неожиданна и кратка
Жизнь, уходящая под снег!

Что это:
Страшное коварство,
Где, убивая, не убьют
И где, подмешанный в лекарство,
Яд, как снотворное, дают? —

Или прообраз Воскрешенья,
Где новый стебель
И жнивьё,
Где муки бывшие,
Лишенья —
Во благо, всё-таки, твоё?..
 
ДЕДУ

Мы попросим нашу бабку
Протопить нам к ночи баньку,
И, ступая на порог,
Мяты, липы, зверобою
Не забудем взять с собою,
Чтобы слаще был парок.

В шайке веничек распарим,
Чайник травами заварим —
Помогает пропотеть,
Будем чаем упиваться,
Будем веником стегаться,
Долго ахать и кряхтеть.

Дверь откроем и с разбега
Упадём в объятья снега,
И под юною луной
Канут хвори и заботы,
И к тебе вернутся годы,
Годы, взятые войной!..

Если ж так
Вернуть их сложно —
То, давай, тогда мы сложим
Жизнь твою и жизнь мою
(Пусть мне тоже будет больно!)
И разделим — как обоймы
Поделили бы в бою.

И расправятся  морщины —
Жизнь примеряют мужчины
Вновь, как чистое бельё…
Как, тебя мочалкой драя,
Я о шрамы обдираю
Сердце штатское своё!
 
ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ С ПОЛОВИНОЙ

                                    В боях за честь, свободу и независимость нашей Родины
                                    на Тульской земле погибло 38,5 тысячи
                                    воинов Советской Армии и партизан

Над землёй родною, над равнинной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Душ солдатских — белых облаков.
Тихо — можно к матери, к невесте,
Ветрено — и вновь они на месте
Павших командиров и стрелков.

Над землёй родною, соловьиной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Гнёзд не свито — плачут соловьи.
Песням их теперь слезами вытечь:
Тридцать восемь с половиной тысяч
В рощах их не скажут о любви.

Над землёй родною,тополиной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Новых рощ не встанет средь полей:
Не сажать — откуда же им взяться? —
В честь детей своих, что не родятся,
Здесь отцам убитым тополей.

Над землёй родною, над невинной
В тридцати восьми да с половиной
Тысячах оборванных «Люблю!» —
Тридцать восемь с половиной тысяч
Звёзд зажечь и обелисков высечь!
Не успею — сыновьям велю…

Над землёй родною, над былинной,
Тридцать восемь тысяч с половиной
Муромцев, Поповичей, Добрынь —
Вместе с нами  русское раздолье
Сторожат от горя и раздора.
И попробуй нас располовинь!..


ВЕЛИКИЙ МАЙ

Тебе давно за шестьдесят,
И отдохнуть пора бы вроде, —
А ты ещё сажаешь сад,
Ещё копаешь в огороде.

И твой топор ещё плясать
Не устаёт — всё дело ищет,                           
Узором радуя фасад
Теперь вот нового жилища.

Ведь отчий дом, где вся семья
Не знала голода и жажды,
Делить решили сыновья —
И развалился он однажды.

А внуки — чуть ли не бомжи
По алчной глупости отцовской —
Приходят, просят:  расскажи
Про время доблести бойцовской,

Про то, как строили одну
Их предки, прадеды и деды
Обетованную страну,
Что стала символом Победы!

Не терпит праздности пчела:
Зовут разбуженные ульи,
Но отложи свои дела —
В глазах вопросы, словно угли.

Гостей веди ты в новый дом
И, привечая их, поведай
О дне обычном, не святом,
Что вслед приходит за Победой.

О дне, где нужно корчевать,
Пахать, лелеять урожаи,
А не на лаврах почивать
И требовать, чтоб уважали.

Была Победа! А теперь
Победы хрупкая надежда
У них, ровесников потерь —
Чернобыля и Беловежья.

И ты сумей, и ты примерь
К себе их боль, унынье, робость —
Последний, может быть, пример
Величья, канувшего в пропасть.

Ты вместе с ними поднимай
Страну, что  в гибельном провале,
Великий Дед,
Великий Май —
Солдат, забывший о привале!
 
ОТЦОВСКАЯ КЛЯТВА

Край мой ласковый: поле, река,
Ивы робкие над берегами.
Здесь два сына мои, два дубка,
Упираются в землю ногами.

Небо ясное — ворон, кружа,
Ворожит, облака догорают.
Здесь два сына мои, два стрижа,
Синь родную глазами вбирают.

Море дальнее — пляж на мели,
Куда снова я летом приеду.
Здесь два сына, два краба мои,
На песке оставляли по следу…

Но уже всё тревожнее грай,
Но всё яростней  ропот раздрая!
Может, скоро, мой ласковый край,
Упаду, за тебя умирая.

Но пока моё сердце поёт,
Воля Божья мне — воля сыновья:
Не прервётся стрижиный полёт
В небесах у родного гнездовья!

Не отдам!
А, случится, отдам —
Пережду межсезонье немое,
Возвращусь по сыновним следам
И верну им их дальнее море!..

.

Loading...
Loading...