Анатолий Чекулаев. Птицы знают поэтов в лицо



***
Птицы знают поэтов в лицо,
Видят крылья у них за спиною…                  
Закружилось стихами кольцо
Из поэтов и птиц надо мною.
Птицы знают поэтов в лицо,
И весной, в отведённые сроки,
Им приносят птенцов на крыльцо,
Подарив необычные строки.
 
***
Осенний день ещё заполнен летом,
Ещё жара неистово крепка,
И Муза не вошла в дома к поэтам,
Но чувствуется осени рука.
Она в колосьях кроется созревших,
Она на травах высохших видна,
На нежных липах, в кронах поредевших,
В степном колодце, высохшем до дна.
Но осень я люблю… Её встречаю –
Как истинного друга на крыльце.
Да вот беда – у Музы замечаю
Ещё одну морщинку на лице.
 
***
Мороз… А ты в руках перчатки мяла.
Но слёз и горьких слов ты не сдержала.
Перрон грустил в плену тисков вокзала…
Вагон тоскливо ждал, а ты стояла.
Подул холодный ветер расставанья,
Мелькнул билет, заброшенный в скитанья.
Вагон, забыв тебя, ушёл звеняще…
Перрон… Пустой вокзал…  Стоим, обнявшись…
 
***
Я так боюсь весной опять влюбиться  
И стать рабом избранницы своей.
А может быть пора остановиться?
Пускай умолкнет в сердце соловей!
И пусть весна найдёт себе другого,
И пусть поёт заливисто ручей.
Такая «жертва» стоит дорогого –
Я – вольный… Я – «бесхозный»… Я – ничей…
                                       
ВЕСЕННИЙ ВЗГЛЯД     
Как бабочку, я взгляд поймал в пути.
Он был подарком мне от небосвода…
Но выпустил – лети себе, лети!
Пусть радуются люди и природа!
На девичью красу мой жаден взгляд.
Всю жизнь скрывая тайный голос жажды,
Перед собою видел райский сад,
Куда, увы, не нам войти однажды.
 
***  
Четыре стороны света,
Четыре струны квартета,
Четыре времени года,
Четыре сезона моды. 
Четыре угла в квартире…
И ты не пришла… В четыре…
 
***     
Ходят Ева и Адам
По земному шару.
Приходилось, может, вам
Видеть эту пару?
Догадался, разглядев
Кавалера с дамой, –
Сколько женщин – столько Ев
И мужчин – Адамов.
Всё, что нажил, – как Адам
За шалаш с тобой отдам…
 
***
Приближалась пора листопада
На лихом желтогривом коне,
От её вероломного взгляда
Пробежался озноб по спине.
Где безудержно яркое лето?
Где весны ненасытные дни,
Сад, в невестино платье одетый?...
Всё исчезло в постылой тени.
А наездница вдаль ускакала,
Оставляя мне зеркало луж.
Время книгу ненастий листало,
Время книгу уже дочитало
До главы наступающих стуж.
 
ПЕРЕД ЗИМОЙ
На ветру сутулятся деревья,
Голый лес растерянно молчит,
За рекой темнеется деревня,
Путь крылом тумана перекрыт.
Небеса с набухшими глазами
Провожают стаи шумных птиц,
Мне, конечно, лучше – с журавлями,
Да полна душа моя синиц.
 
СЛОВА   
В тетради строчками резвились,
Стихов сплетая кружева…
По чьей вы прихоти явились,
И где вы прятались, слова?
Тропинка темы не разбита,
Перо легко бежит по ней,
И крепко рифмами прошито
Стихотворенье чистых дней.
 
ЧЕТВЁРТАЯ СТРОКА 
Пришла строка. Внезапно – как всегда.
За ней вторая робко постучалась,
А третья, как  «небесная вода»,
Сняла во мне вчерашнюю усталость.
Искал, увы, четвёртую строку, –
Она блеснула в небе яркой точкой,
Уже пропел петух «кукареку»,
А я ещё возился с этой строчкой.
Искал её за тёмной далью туч,
Рассеивал туманы над рекою…
И только ранним утром первый луч
В тетрадку лёг четвёртою строкою.
 
ДВА СЛОВА
Мне с детства знакомы два слова, –
Пришли из мальчишеских лет.
Они нашей жизни основа –
Короткие: «Да», или «Нет».
Казалось бы – что же такого.
Ну, мелочь, пустяк, ерунда.
Два разных по замыслу слова –
Короткие: «Нет» или «Да».
А в жизни нередко бывает:
Недобрым становится Свет,
Когда кто-то нам отвечает
Холодным бесчувственным «Нет».
Но я возрождаюсь душою,
Поверив любви навсегда,
Когда дарят слово большое,
Как небо широкое – «Да».
 
 
 
НОВОГОДНИЙ БОКАЛ  
Смешалось всё: былое с настоящим –
В бокале Новый Год дела вершит, 
И в нём глоток о сладком предстоящем,
И прошлое  – досадное – першит.
                      
У ОБЕЛИСКА ПОЭТА
Среди досужих вымыслов и лжи
Его кружило злое лихолетье...
Как мало дней отпущено на жизнь,
И – судные столетья на бессмертье.
 
***
Может быть, «крутым» казаться модно?
Нецензурно в чувствах выражаться?
Но душе моей не соприродно
В скоморошью робу одеваться.
Может быть, рассказывать вальяжно
Стало модой «высшего порядка»? –
Вместо русских - брать слова «варяжьи»
Хоть, порой, звучанье их не «сладко».
И летят слова к нам из Европы
Языком, душе моей не близким:
«Саммиты» да «кастинги», да «шопы» –
Смесь великорусского с английским.
 
***
Тишина хлыстом повисла,
Затаился лес бирючий,
Небо – словно коромысло,
А на нём, как вёдра – тучи.
День уходит в алый вечер
С непогашенной тревогой…
Погадаю – чёт, иль нечет,
Перед утренней дорогой.
 
АРИФМЕТИКА ЛЮБВИ
Я сложил весну и лето,
Зиму с осенью сложил,
Написал венки сонетов –
Год над ними ворожил!
Всё искал три главных слова,
А без них – хоть не живи!
До чего же бестолков я
В арифметике любви!
 
***
Когда, как птичье щебетанье,
Звучать не станет голос твой.
Всё ж не рассеется желанье
Дышать тобой.
Когда ты чуткими руками
Вдруг не коснёшься плеч моих,
То не прольётся жизнь стихами
Для нас двоих.
Когда твой взор исповедальный
Скользнёт, не трогая меня,
Пошлю тебе сонет прощальный,
Судьбу кляня.
 
***
Ты мне дороже всех вершин,
И я сравнил тебя с цветами.
Неравнодушными руками
Слепил кувшин.
Но в душах, видимо, застой, –
С тобою спорим беспричинно.
Слова, как эхо из кувшина,
А он – пустой.
Увы, тобою я забыт, –
С холодным взглядом ходишь мимо,
И наши чувства – мим без грима…
Кувшин разбит…
 
***
Задев крылом стихотворенья
Верхушки сосен и берёз,
Лечу в четвёртом измеренье,
В краю сбывающихся грёз.
Мне путь поспешно уступая,
Мигают звёзды-фонари,
И тучи перистые тают
В потоках радужной зари.
А мне милей стезя земная,
Какой не ведали цари.
И я живу, стихи листая, –
Моей судьбы календари.
 
 
 
 
***
Мой двойник летает над землёю…
Я его глазами вижу мир.
Небо мне «добро» даёт, порою, –
Изменять судьбы ориентир.
И когда я мысленно летаю,
Слышится, как шепчут облака,
Каждый миг меня предупреждая:
«С высоты» смотреть – не «свысока».
 
***
Судьбу свою пишу в четыре строчки:
«Родился. Рос. Окончил институт.
Старался доводить дела до точки,
И ждал, когда наступит «Божий Суд».
Спросили: «Где ж четвёртая строка»?  –
– Она в раздумьях пишется пока.
 
***
На зелёной рубахе земли,
Словно звёздочки, алые маки.
Майским утром они расцвели,
Обдувают их ветры-гуляки.
Все настои земные впитав,
Смотрят в небо цветы луговые,
И целебные запахи трав
Очищают меня не впервые.
Неизбывный и частый я гость
Добрых мест, что по райски красивы.
Этот край, словно малая горсть
Неисхоженной мною России.
 
ПРИМЕТЫ ВЕСНЫ
Ярко-жёлтые веснушки
Вновь украсили поля,
Вдоль дороги, на опушке,
Под ветвями миндаля,
На холме – его макушке, –
В зеленеющем лесу,
И у рыженькой девчушки
На щеках и на носу.
 
*  *  *
Мы любим жизнь, боимся смерти,
Прожить мечтаем сотню лет,  
Как будто этой круговерти
Другой замены в мире нет.
А в жизни много есть примеров,-    
Они для нас, как свет зари:
Бессмертье эпосов Гомера,
Рассказов Сент-Экзюпери;
И живы пушкинские строки,
Мольера,  Данте, Куприна,  –    
Чей слог божественно высокий
На щит поднял их имена.
В своих твореньях вечны будут
Есенин, Чехов и Рабле…          
Они средь нас – живые люди,
Пока их помнят на земле.
 
 
 
*  *  *
Когда мы книги классиков сдаём
Из-за «ненадобности» их в макулатуру,
То мы, возможно, этим предаём
Забвенью нашу русскую культуру.
И стопы книг валяются в пыли, –
Плод многих поколений нам не нужен...
Так могут делать только дикари,
Не ведая, что грех берут на душу.
Я видел, как в заброшенном углу
Валялись книги Блока, Гумилёва,
И многих тех, которым мы хвалу
Воздали за художественность слова.
Но мы скупали модные тома
Любовных и бандитских приключений,
Как будто разом все сошли с ума,
Забыв, что обессмерчен только гений.
Я помню всё, что некогда читал,
И нет желанья мне перечить планам.
Я русским быть, пока не перестал,
И не слыву «непомнящим Иваном»!

.

Loading...
Loading...