Максим Бурдин. Вавилонская башня

Прозаические публикации выходили в журналах "Девушка с веслом", "Сибирские огни", "Литрос", "Шестое чувство", "Лампа и дымоход" в российско-азербайджанском альманахе "В зеркалах". 
 

 
Утро. Деревня. Я выхожу во двор. 
Ноги утопают в детстве, в сырой траве.
Отец, возвращаясь из леса, держит в руке топор.
Белое облако пасется невдалеке.

Ты мал и любим, оттого-то тебе легко.
Мир наполняет музыка: лай собак,
жужжание шершней, пчел, писк комаров;
мимо проходит облако, копытами выбивая такт.

Я забираюсь на дерево, потому что я - Робинзон.
Сотворив руками бинокль, разглядываю поля,
и вдруг начинает двигаться горизонт,
кардиограммой скачут его края.

Отчего-то кажется, что это игра ума:
в фиолетовой дымке, словно из ничего,
рождаются туловища гигантских громад.
Ты мал и любим, и это страшнее всего.

Отец смотрит вдаль, и лезвие топора,
словно оскалившись, рвется собакой в бой,
но отец говорит: "Сын, не бойся, пора.
Нынче пропала разница между тобой и мной.

Теперь ты мужчина, взрослый, храни мой завет:
никогда не слушайся слабого, труса бей,
не испытывай жалости к павшему, и ответ
на любые вопросы всегда имей.

Помни, что значит "Родина". Родина - это все
те, кто тебя окружает: мама, отец, твой брат,
друзья, с которыми тебе весело, и сосед
дядя Миша - ты думал, что он твой враг.

Родина, сын, это твоя жена,
которая однажды родит от тебя детей.
Помни, что Родина у тебя может быть только одна,
как бы, сынок, ты другую себе не хотел.

Что значит "Родина"? Родина - это жизнь
ради всего, что любишь. И это смерть
за все, что тебе дорого. Не дрожи, как лист,
встань, посмотри вперед, будь смел".

Мы больше не говорили с отцом. Мы только глядели вдаль.
По полю шли танки, с угрозой прицеливая рога.
Но мне не было страшно, хотя я был мал.
Я просто стоял. И я не боялся врага.
 
1918
 
I
 
Ольга, Татьяна, Маша, Анастасия,
я перед вами каюсь за всю Россию
и, на коленях стоя, молюсь часами.
Рядом со мной впритирку стоят другие -
мы говорим невпопад, но русскими голосами
о том, что беда случилась под небесами.

II

Ольга, Мария, Настенька и Татьяна,
место, где вас убили, давно поросло бурьяном.
Над домом купца вороны страшно и зло сгустились.
Убийцы, дрожа трусливо, сжимали в руках наганы.
«За что нас?» - глядя в глаза, вы кротко у них спросили.
За вашу невинность, девушки, и за любовь к России.

III

Мария, Анастасия, Танечка, Ольга,
о вас, мои дорогие, мы вспоминаем с болью.
Святые Княжны убитые - четыре стороны света,
величина Империи, размерами с треть планеты.
Земля, по которой ходим, пропитана вашей кровью.
Вы нас простите, милые, за то далекое лето.

IV

Мария, Анастасия, Татьяна, Оленька,
Господа за Россию вы неустанно молите.
Вновь времена неспокойные: брат убивает брата,
видно, часы истории перевели обратно.
Вы помолитесь, девушки, чтоб обошло нас горе,
чтобы смогла Россия крови очистить пятна.
 
 
***
 
За городом неба больше и облака ближе.
Если выбежать из дому, тут же в траве утонешь.
И плывешь себе на спине, а весь мир вокруг - рыжий,
бородатое солнце щекочет твои ладони.

Если встать в полный рост, макушкой коснешься неба;
ты теперь такой важный - в шапке из облаков.
Горизонт расступился, открывая места, где ты не был,
и повсюду, насколько хватает глаз, - Любовь.

Ты видишь пашни, лужайки, лес, кладбище, храм, деревню.
Воздух, пронизанный солнцем, движется, как живой.
По облакам кто-то ходит, кто-то красивый, древний,
его мягкую поступь ты слышишь прямо над головой.

У тебя есть руки, ноги, а могли бы вырасти крылья.
Если б выросли, ты бы, уж точно, нашел куда слетать.
Ведь так много мест, которых тебе не открыли
люди, пытавшиеся об этих местах рассказать.

И сам ты об этих местах рассказать не сможешь -
Правда сама приходит, стучится в дверь,
светом солнечным просачивается в окошко,
облаком любви материнской раскачивает колыбель.

Ты плывешь себе на спине, держишь во рту травинку,
бородатое солнце тянет за горизонт.
Хочется встать в полный рост, в теплое небо кинуть
сердце свое трепещущее и - колокольный звон.
 
  
ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ
 
Если б вселенная треснула, дала бы брешь,
интересно, что бы сквозь эту трещину влилось в мир наш?
И еще интересно, могли бы мы проскользнуть промеж
швов, и увидеть, что там: благодать или блажь?

Вавилонскую башню строили романтики, а вовсе не наглецы.
У наглого мысли коротки, ему невдомек,
что всё однажды закончится, и все концы
в своем кулаке сжимает Единый Бог.

Господи, да неужто нам по земле ползти,
когда Ты совсем рядом. Вон, в облаках,
Ты живешь. Господи, ты нас прости,
мы были прахом и мы обратимся в прах,

но так ведь хочется, пусть на секундочку, с Тобой побыть,
а, если получится, то непременно забрать сюда!
Вдруг Тебе там скучно, Господи? Может быть,
Ты ждешь, когда потянется к тебе крепкая человеческая рука?

Мы - люди, как люди, ну грешные, ну и пусть.
Это же не значит, что мы не любим Тебя.
Мы выучили молитвы и помним их наизусть.
Прости нас, заблудших, но, в общем, нормальных ребят!

Ты веруй в нас, Господи, верь в нас, люби и жди.
На земле мы построим Тебе самый надежный дом.
Мы фундамент заложим на камне, чтоб не смыли его дожди.
Мы из камня вымостим стены, чтобы выстояли под огнем.

Мы украсим дом Твой мехами, и кружева
непременно постелем под ноги, чтобы Ты,
когда будешь здесь, помнил, что вера наша жива.
Вокруг дома будут бить фонтаны и расти цветы.

Вокруг дома, Господи, будет стоять стена,
и с зубцами башни будут Тебя хранить.
Вдоль стены мы поставим стражников, чтобы нам
злые люди не мешали Тебя любить.

И живи здесь, Боже наш, хоть тыщу лет!
Мы придем к Тебе в гости - не пустыми, со всем своим.
Мы накроем стол: мясо, вино. Завет
наш, простой, человеческий, Тебе дадим.

Вавилонскую башню строили романтики, но она
кем-то была разрушена. О немногом
я хотел бы спросить... Сколько ран
должен выстрадать человек прежде, чем помириться с Богом?
 
 
***
 
В коммунальной квартире, где обои сошли со стен,
умирающая лампочка мерцает вам о тоске
хозяев квартиры, которые что ни день,
ловят здоровых мух на сахарном-то песке.

В этой квартире давно не принимали гостей.
Даже скрип половиц здесь безрадостен и тяжел,
здесь не слышно звона посуды, и смех детей
обрывается плачем их матерей. Стажер

из районной газеты пишет про них статью:
"Жили-были три матери без мужей
в квартире, рассчитанной на одну семью.
Просто однажды выгнали всех взашей.

И живут теперь сами". Точка, пробел, пробел.
Свежие новости, погоды прогноз, криминал.
Время проходит, смотришь - стажер полысел,
утверждает, что мзды никогда не брал.

И тут происходит странное: потолок,
освещаемый лампочкой, превращается в небеса,
лампочка становится солнцем. Видно Бог
правит мир, который не дописал.

Стены исчезают. За ними - луга, поля...
Дети смеются, матери им в ответ
тоже смеются: возвращаются их мужья,
не прошло и года, а, может быть, тыща лет.

И это не важно. Что было, то было - миф.
Но соседи слышат: из крана течет вода,
под потолком паук проползает, как лифт,
от стены до стены паутины идут провода.

Но ребенок малый, с криком врываясь в мир,
рушит основы, поскольку они из песка.
И Господь помогает ребенку, смеется с ним,
делая мир таким, которого нет пока.
 
  
БОГОРОДИЦА
 
Богородица светом полнится,
светом полнится, как зарница.
Всё не может душа успокоиться,
ведь не может душа не влюбиться.

Шёл я тихо по белой лесенке
да за облачко: выше, выше всё.
Херувимы мне пели песенки
и молитва текла над крышами.

Богородице Дево, радуйся!
Ангели поют на небесех!
Нам улыбка Твоя слаще сладости,
но печаль Твоя - нам во грех.
 
 
 
ТРЕТИЙ РИМ
 
Россия. Далекий век.
Толпа у монастырских врат.
Слух идет, что повержен грек,
Византийской империи нет,
говорят: разорен Царь-град. 

Неспокойно. Чего-то ждут.
Молятся, ломают шапки,
плачут, охают, стонут. Тут
затихают вдруг все вокруг:
к людям старец выходит шаткий.

Тяжела кривизна бровей,
бороды седина горит:
средь толпы старец всех белей.
Он стоит, и для всех людей
слово долгое говорит:

«Братья, сестры, простите мне
все худые мои дела.
Вам известно, что Мать в огне,
турки выжгли ее дотла.

Враг не дремлет. Ликует бес.
За грехи попустил Господь...
В том бою был убит василевс.
Православия рухнул оплот.

Среди вас я живу давно
и мои сочтены года.
Под собой я не чую ног,
но имею от Бога дар

видеть, что не дано другим...
Бог послал меня передать,
что Россия есть третий Рим,
а Четвертому не бывать.

Верьте: Русь оживет в бою!
С Богородицей, со Христом
умножайте любовь свою.
Победим не мечом - крестом».
 
 
 
***
 
Ларисе Джикаевой
 
У реки, когда солнце печет вовсю,
у реки берега наводняет тень,
там, в тени, я сыграю тебе ноктюрн
из созвучия наших тел.

Твое тело - флейта. Касанье губ
воскрешает музыку, дрожь основ.
Мне с тобой упасть бы куда-нибудь,
чтобы к небу от нас вознеслась любовь.

И лежать бы рядом в сырой траве,
на тебя, не глядя, смотреть вовсю:
на щеках веснушек цветет букет
и на шее родинки, как изюм.

И на время у лилий заняв одежд,
говорить и думать бы о простом -
из воды, в пейзаже скрывая брешь,
нам Господь вдруг рыбьим мигнет хвостом.

.

Loading...
Loading...