Эльвира Кочеткова. Любовь к Руси. Без дураков

Автор поэтического сборника «Фиолетовое имя» и публицистических книг «От сердца к сердцу» и «Красная ветка»Лауреат года журнала «Пограничник.  Доцент кафедры физики  Морского государственного университета им. Г.И. Невельского, кандидат физико-математических наук. Живёт во Владивостоке.
 
 
*   *   *
Не знает муравей, как грустно мне порой.
Ему в его траве известно ли о грусти?
Что слышится ему в моих шагах и в хрусте
всех веток подо мной и в осени сырой?
А, может, он стихи слагает муравьихе,
и муравьиный ямб ей нравится вполне,
и незабвенным днём безветренным и тихим
он удивит её на самом лучшем пне?
И скажет про меня: «Смотри, какая дура.
Всё ходит и грустит. И в росте толку нет.
К тому же у неё нелепая фактура.
Измяла нам траву и заслоняет свет».
 
  
Маленькие мысли
 
Голубь на подоконнике!
                      Будто ко мне с вопросом.
Я птичьи глаза-бусинки
                             разглядывала из тепла.
А голубь шагал важно,
                              смотрел на меня косо.
Стояла над нами вечность,
                         и медленно жизнь текла.
Она ускользала тайно,
                                  легко и неумолимо.
А надо начать дело,
которое не на века.
Помыть, например, посуду
                              и снова пройти мимо
Волнующего мгновенья,
                                     непонятого пока.
Как трудно начать дело,
которое меньше неба.
А кто-то вращает землю
                                во имя Нового Дня.
А я, с каждым днём прощаясь,
                       иду за насущным хлебом,
И столько ненужных мыслей
                                  маленьких у меня...
 
 
 
*   *   *   
Снегопады вернулись.
                         Не успела и осень проститься.
Вот и я не умею
                           поспеть за порядком земным.
Удивительно всё.
                       И как в детстве завидую птицам.
И по-прежнему клоун
                           мне кажется рыжим смешным.
С неизменностью жду
                               новогодних чудес, замирая.
И щенка подберу,
                            если будет дрожать на снегу,
И поверю в любовь.
                          И навстречу пойду, и по краю.
Опьянею в лугах.
                                   И уйти от тебя не смогу.
Всё мне кажется внучка
                               шаловливою дочкой моею.
Не заметила я: 
                              забасили с ухмылкой сыны.
Только небо… всё то же.
                                     А я до сих пор не умею
К снегопадам привыкнуть.
                                 И верю в счастливые сны.
 
 
Летний день
 
Тот день как будто очень близко где-то…
Я всё не верю годы напролёт:
в моё окно, распахнутое в лето,
медов июньских липа не прольёт,
 
в крылатках липы не утихнет ветер,
не истончится месяц в вышине,
и не окликнет чайка на рассвете
далёкий день, прижавшийся ко мне
 
несмелым проливающимся светом,
запутавшимся в тонкостях волос,
и не сорвутся воробьишки с веток,
про-чик-чирикав: «Как тебе спалось?»
 
Не встрепенётся бабочка ночная,
на подоконник стряхивая сон,
и я, проснувшись, так и не узнаю,
как пахнет мамин розовый пион.
 
Не зазвенит стакан на табурете
с клубникой первой, спелою почти.
И друг мой Колька потерялся в лете,
в которое мне больше не прийти…
 
   
***
 
Зачем грущу напрасно я –
повсюду лето красное,
а я уже расстроена грядущим сентябрём,
притихшими излуками,
снегами да разлуками,
а ты мечтаешь радостно: «грибочков соберём!»
  
Как часто по-над берегом
я шла и миру верила,
и этой яркой зелени, и солнцу, и цветам.
Как часто замирала я,
когда струилась алая
моя заря над сопками и угасала там.
  
Над берегами вечными,
избыточно сердечные,
всегда грустили барышни, летели облака,
играли ветры ситцами,
и зной дрожал над лицами.
...И проходили барышни, и годы и века.
 
  
Алисе
 
Притворилось  облако  в небесах медузою,
Обернулось тучею, потекло рекой –
Я веду по берегу  чудо голопузое,
Нет чудес чудеснее девочки такой!
Девочка – отличная! В ней хохочет солнышко,
Сладко пахнут волосы с отблеском полей.
До чего же милые всей земли детёныши!
Только эта девочка всех из них милей…
Мы мурлычем песенку. Кружит чайка смелая.
По песку приморскому сходятся следы.
Из песка солёного я куличик  сделала –
Волны смыли весело все мои труды.
И смеётся девочка, и босыми ножками
Дразнит воды пенные, рвётся от руки.
«Ох, мала, проказница, подрасти немножко ты –
Мы пойдём под парусом грусти вопреки».
Эти ножки белые, эти ручки нежные,
Эти щёчки пухлые, а в глазах – заря!
Я живу заботою, я живу надеждою.
Я была, наверное, на земле не зря…
  
***
 
Маленькой родине
Русскому острову

 
Был родник – остались строки
В книжке тоненькой моей.
Нынче  здесь гуденье стройки,
Стон травы из-под камней...
Видит  пламенное око:
В этот тихий край земли
Не пришли враги с востока,
Да и с юга не пришли…,
Здесь огни не бушевали,
Не гневились небеса –  
Только вырастут едва ли
В этой местности леса…
Те леса, где утром прелым
Я к обабку в гости шла,
И пускало солнце стрелы
Через кроны-купола.
И проглядывалась бухта,
И кукушкино «ку-ку»
Мне подсказывало, будто,
Не пришедшую  строку…
  

***
Был июнь на Руси Всея.
Отчего ж не родиться мне.
И не думала вовсе я
О какой-то другой стране.
 
Как же солнечно – Боже мой!
И смородина на кустах.
Только вижу: отец хромой,
А нога у него в бинтах,
 
Да глаза у него грустны.
А в моих – от рассказов страх,
Как же это – в огнях-кострах
Папка мой посреди войны?!
 
И узнала я – мир жесток.
Запад целится на Восток.
И растут на земле сыны
От войны до войны.
 
***
Мы шли в сентябрьские леса
на цыпочках, и чудеса
водили нас тропою деда.
А в нас – наследие веков:
любовь к Руси. Без дураков.
И к дням Победы.
 
Как странно – этот лес всегда
шумел про давние года,
про вековое.
Но в эту осень – ты со мной,
и ходят думы стороной,
шурша травою.
 
Из ослеплённой синевы,
из гнёзд и кружева листвы
дубов подмышки
росли в тебя, росли в меня,
а белка прятала у пня
для нас полшишки.
 
Случайностью или судьбой
ты шёл за мной, я – за тобой,
кружили реки,
премудрый филин на сосне
моргал вослед тебе и мне:
се – человеки!
 
Мы измотали лучший день,
и день свалился за плетень
у поворота,
и в серебристую полынь
заката золотую хлынь
разбрызгал кто-то.
 
Мне возвращалось так легко,
мне ночью снилось молоко
бурёнки Милы.
Она у дедушки Петра
в леса окрестные с утра
гулять ходила.
 
Там Софья, бабушка моя,
по обе стороны ручья
всё причитала:
«То недород, то нова власть…»
А я ещё не родилась.
А Русь – стояла.
 

.

Loading...
Loading...