Михаил Корюков. Мне повезло быть найденным в капусте

Автор книги стихов «Место будущего шрама» (Оренбург, 2014).
        
 
 
* * *
«…сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли…»
И. А. Бродский
 
Здесь ни моря, ни белого облака,
ни травинки зеленой, ни звезд.
Только трубы, заборы и около
проходной пара пней от берез.
 
Где-то здесь моя малая родина…
За забором ли, возле трубы,
у дороги ли мною не пройденной,
где морщинятся потные лбы?
 
И пространство до образа местности
уменьшаю, до боли в душе,
распознать чтоб свои неизвестности,
или вовсе чужие уже.
 
Вот иду я по образу местности,
заводские машины шумят,
поднимаюсь до цеха по лестнице:
трое курят в спецухах, сидят.
 
Над курилкою бледное облако
не спеша ускользает в окно
под гудки и свистки, чьи-то окрики,
цеховую игру в домино.
 
 
Отцу
К. А.
 
Мне повезло быть найденным в капусте –
здесь нет твоей и аиста вины.
С твоей руки, как космонавт, до люстры
я долетал, как будто до луны.
 
Как на коня запрыгивал на плечи –
я для тебя был лучшим ездоком.
Из-за тебя в детсаде кушал гречку
и запивал топленым молоком.
 
Я, как и ты, люблю рубашки в клетку,
табачный дым, осевший на руках,
и высоко подбрасывать монетку,
когда волнуюсь и приходит страх.
 
За сигареты и за страх спасибо,
за легкость рук и за капустный ряд,
спасибо, папа, все-таки спасибо,
хоть за такое не благодарят.
 
 
Два стихотворения
 
I
Зима и траурное утро
накрыли с головой меня.
Я рук не чувствую, как будто
их нет. Кого же обвинять?
 
Быть может, поезда со станций,
ушедшие куда-нибудь?
Под стук колесных интонаций
я не могу никак вздохнуть.
 
II
Тебя не стало, умер будто.
Вне зоны доступа. Притих.
Как отрезвляющее блюдо
я поедаю этот стих.
 
Для воздуха хватаю пачку,
кусаю фильтры сигарет,
давлюсь смолой и скромно плачу,
как год назад и как в шесть лет.
 
Мне одиноко и хреново –
ведь ты живой на самом деле.
Ни я, ни музыка, ни слово
такой вот смерти не хотели.
 
 * * *
Ты, главное, в глаза мне не смотри –
вдруг ненароком покажусь несчастным.
В окно взгляд отведи, там фонари
на тротуар глазеют безучастно.
 
А фонарям виднее тротуар,
еще – карнизы сталинских построек,
видней людей, свернувших на бульвар,
под вечер оторвавшихся от коек.
 
 * * *
Я провалился в городском ландшафте.
Завод. Парковка. Желтые дома.
И облака, свинцовые по правде,
загородили солнце навсегда.
 
Темно. Играют музыки в машинах.
Летит скрипучий снег из-под колес.
Деревья ветхие стоят в морщинах.
И за котом бежит облезлый пес.
 
Снег застревает в трещинах карниза.
Стоит обледеневшая скамья.
Вконец замерзла улица моя.
До чертиков мне не хватает жизни!
 
 * * *
Лет шесть прошло, точнее – пролетело,
и ты, наверно, в ком-нибудь другом,
как в Блоке, в Бродском, в Пушкине – осела,
поешь ему и расцветаешь в нем.
 
Ему диктуешь на скамейке где-то
о том, о чем не можешь промолчать.
Ни в коем разе не сужу за это –
в ответ мне просто нечего сказать.
 
А если вдруг все станет очень сложно,
в любое время можешь позвонить,
пока я жив, пока еще возможно
на белом свете что-то изменить.

.

Loading...
Loading...