Влада Абаимова. В сени тернового куста

Печаталась в газете «Вечерний Оренбург», в журнале «Москва», в альманахе «Гостиный Двор», в трёхтомнике «Внуки вещего Бояна». Автор сборников "Выжженная полоса" и "Шаг воина". Стихи публиковались в альманахе "Юго-Восток. Стихи о войне" (сентябрь 2014 г.). Печаталась в антологии "Друзья, прекрасен наш союз!..", в сборнике "Московский год поэзии".
Участница конкурса "Донбасс никто не ставил на колени".

 

***
Хоть я была «чужа дитина»,
В голодный девяностый год
Меня кормила Украина,
Не разбирая квот и льгот.
 
Не помнящие зла – святые,
Не помнящий добра – подлец.
Придет зима, и кровь застынет,
Как стынет Сиверский Донец.
 
Когда умру, тогда узнаю,
Где на лугу пасется ко, 
Где синеглазка разварная,
Кровянка, хлеб и молоко. 
 
Встает Егор на подвиг ратный,
Услышав с неба трубный глас.
…Где нет войны,  
Где младший брат мой
Не вступит в батальон «Донбасс».
 
***
« Когда вы прилетите нас бомбить?»
Когда дерзнем живую душу погубить, 
Когда забудем станцию, где выйти
Из электрички, на автобус пересесть.
В пещерах каменных алмазов там не счесть,
Не совершить колумбовых открытий.
Когда на кладбище, плутая меж крестами,
Прабабкину могилу не найдем.
Когда устанем и работать перестанем,
Двух слов не свяжем, не переведем.
Но и тогда, на зимней ли квартире,
В прямом эфире или в третьем мире
Собьем прицелы, чтоб глаза в глаза…
Вы нам не цель. Вы – луковое горе. 
Вы - белый пепел, смытый Черным морем,
Соленым, будто детская слеза…
 
***
И вы, свет знания несущие
Во тьму землянки и скита, 
И эти люди, кровью ссущие
В сени тернового куста, 
 
На желтом ситцевом халатике
Рассыпанные васильки,
Премудрой англицкой грамматике
Обученные Васильки,   
 
Руины древней Украины, и
Весна красна, и ночь нежна...  
А родина - она невинная
И невиновная она.
 
***
Роза красная на камуфляже
Расцветает, как на земле,
Землю, сдобренную черной сажей,
Уступая царице полей.
 
То лавровый венок, то роза
Украшают собой сильный пол. 
Как политик ушел от вопроса,
Так от пули солдат не ушел.
 
Роза сладостно благоухает,
Значит, кончился стрептоцид.
Это в мире война полыхает, 
Это в книгах зовут «геноцид».
 
Ей бы чистой росою питаться,
Как былинке в саду Творца.
Ей бы в почву родную впитаться,
А она прорастает в бойца. 
 
Памяти Бориса Левенца
Каким он был? Красивый, молодой...
Шел пятый день войны, и прадед мой
Летел посланцем ангелов небесных
Над Белой Русью на крылах железных.
 
Пускай архив не выдает ответ
На мой запрос, как он провел то лето,
Но в голубых глазах не меркнет свет,
Когда он улыбается с портрета.
 
Быть может, превращается в звезду,
Кто в сорок первом был убит году,
Кто был развеян ветром над границей, 
Быть может, стал неперелетной птицей.
 
Есть родина, а есть жена и дочь.
Есть разница меж тленьем и гореньем.
Он, вдохновленный Гоголя твореньем,
Еще не знал украинскую ночь…
 
Одуванчики
Народилось много мальчиков
Между Первой и Второй.
Море желтых одуванчиков
Проросло в земле сырой.
 
Благородной белой лилии
Ни единого куста,
Ни портрета, ни фамилии,
Ни железного креста.
 
Лишь мохнатых одуванчиков
Золотой шмелиный рой.
Второпях зарыли мальчиков
Под высоткой, под горой.
 
Скудными степными росами
Кровь с лица не оттереть.
Среди них желтоволосыми  
Были четверть или треть.
 
***
Боже, я все отдала бы: талант,
Пряники, дачу, машину, халву,  
Если б доверил ты мне автомат...
Боже, я втуне на свете живу.
 
Но не замай на окошке свечу!
Плачет свеча, словно ангел в раю.
Боже, я не о том говорю,   
Боже, я жить на земле не хочу,
 
Когда на костях не мешает плясать
Иным родовая травма.
Боже, мне стыдно стихи писать
После второго травня.
 
***
Матери снятся Чечня и Донбасс.
Мальчику снится «зарница». Погоны
Крепко пришиты и отдан приказ:
Не прекращать обороны.
 
- Лишь бы сыночек пришел невредим! - 
Просит женщина слезно.
- Мама, я знаю, что мы победим!
Мама, я буду поздно…
 
***
Со станции Шевченко
Отходят поезда,
Со станции Шевченко -
Неведомо куда.
 
Быть может, в стольный Киев,
Где есть бистро, метро,    
Где слезы, очи выев,
Вливаются в Днипро.
 
А может быть, в Одессу,
Где на стволах смола,
Где не читают прессу
Сгоревшие дотла.
 
А может быть, в Черкассы,
А может быть, в Херсон.
Стоит народ у кассы
И длится страшный сон. 
 
Следят глаза пустые
За стрелкой на часах.
Но ангелы святые
Живут на небесах. 
 
На землю посмотрите
Из белых облаков,
В Россию заберите
Детей и стариков.
 
Им нечего поставить
В отсек для багажа,
Их некому избавить
От злого грабежа.
 
Пускай они на полки
Улягутся свои
И спят до самой Волги…
А в Курске – соловьи.  

.

Loading...
Loading...