Лариса Желенис. Смерть тут запросто ходит рядом

В сумбурные 90-е годы пришлось зарабатывать на жизнь у частных предпринимателей, работала также библиотекарем. Стихи начала сочинять ещё в детстве, но всерьёз увлеклась поэзией в конце 90-х, в 1999 г. поступила в Литинститут им. А.М.Горького, училась на факультете поэзии в мастерской Владимира Цыбина, затем Владимира Кострова. В 2004 году окончила Литинститут. Вернулась работать на ЯМЗ в пресс-службу завода, с 2007 года по настоящее время работает пресс-секретарём предприятия.

Начала печататься в 1998 году, первая публикация - в ярославской областной газете «Северный край». Публиковалась в ярославских и московских коллективных сборниках, в  журналах «Литературная учёба», «Журнал ПОэтов» и др. Автор двух поэтических книг «Сосулька» (2000г.) и «Здравствуй, день наречённый!» (2011г.), изданных в Ярославле, лауреат конкурса «Таланты земли Ярославской», посвященного 1000–летию Ярославля, член Союза писателей России.  Живет в Ярославле.
Участница конкурса «Донбасс никто не ставил на колени».

 
 
Не бомбите Донбасс!
 
Не бомбите Донбасс – довольно!
Вся в крови ты, нелепая власть…
Мне за малую родину больно,
Я в Артёмовске родилась.
 
Пусть давно живу в Ярославле,
Но от прошлого не убегу:
Я частицу Донбасса оставлю
И в себе, и в стихах сберегу.
 
В храм хожу к ярославским иконам,
Душу лечит и Волги вода,
Но донецкие терриконы
С детства в сердце моём навсегда.
 
…Мчим с отцом в тепловозе вместе,
Огоньки терриконов горят,
Льёт динамик шахтерские песни,
И они над Донбассом парят…
 
А сейчас под железным градом
Заставляют Донбасс умирать.
Смерть   тут запросто ходит рядом:
Кто убит будет – сын или мать?..
 
Вы же люди, и вам будет больно,
Не простит вас отечество, и …
Не бомбите Донбасс - довольно.
Пожалейте души свои!
9 июля 2014 г.
 
 
 
Триптих
 
Смерть сына
 
                                                                  1.
Заблудилась на этой планете?
Затерялась в стихиях, веках…
После нас жить должны наши дети,
Но…уж мальчик мой на небесах…
 
Как в бреду я бреду по аллее.
Я не вижу себя в зеркалах.
Меня взгляды изрежут, жалея.
Нет!..
Но мальчик мой - на небесах…
 
Кто-то скорбно идёт мне навстречу,
Развевается черный пиджак…
Холодны поминальные свечи.
Память четко печатает шаг.
 
 
2.
 
Дождь проливает много слёз –
я больше пролила…
В могиле сын. Охапку роз
ему я принесла.
 
Несла, как будто бы дитя
качала на руках –
воспоминание, летя,
исчезло в облаках…
 
Лишь свежий траурный букет
прижат к моей груди.
И как понять, что сына нет???
Не будет… жди - не жди…
 
А раньше розы он дарил,
и обнимал, любя…
Зачем он так бесстрашно жил,
так не берёг себя?!
 
Включаю память, монитор -
и жив мой сын опять…
Ему, всему наперекор,
навеки двадцать пять!
 
 
3.
 
Мы друг друга не увидим старыми.
Всё. От рая держишь ты ключи…
Сердце грудь мою крушит ударами,
А твое - уж сорок дней молчит.
 
Милый, наши души не состарятся,
Нам любить друг друга и летать.
Наяву мне образ твой не явится,
Но всегда мы рядом - сын и мать.
 

.                               1.***
Над прялкою дремлет Бессмертье…
Столетья пронзая насквозь,
под пряжей земной круговерти
пульсирует, крутится ось.
Вплетая ветра и травинки,                      
и судьбы, и лунную пыль…                     
Здесь в самой безликой былинке
нетленная теплится быль.
И кто-то во мне – так неявствен,
несмел, неуклюж и непрост,
глядит с вековым постоянством
в долину потерянных звезд.
  
 
*  *  *
Не родившись, жила я в раю                        
робких образов, мнимых движений.                
Узнавала я душу свою                                   
в миллионах других отражений.                  
Я была для себя двойником,
запредельного звука частицей,
но подземным лесным родником
торопилась наружу пробиться.
Рай исчез – прорвалось, растеклось,
расплескалось пространство эфира.
Криком первым моим началось
для меня сотворение мира.
 
 
*  *  *
Над пропастью страстей
от зверя к полубогу
мерцает тайный путь,
единственный во мгле.
Однажды человек
осилит ту дорогу,
дотянется до звезд,
оставшись на земле.
Ошибок камнепад
и рев тысячелетий
беснуются во тьме
под праведной пятой.
Един и многолик,
и легок, словно ветер,
видением идет
Мессия и святой.
В нем вдохновенный свет,
и мужество, и воля,
и вечность промелькнет,
как взмах его руки.
Средь темных, сорных трав
языческого поля
колосьями взойдут
его ученики.
 
 
              Памяти В.Д. Цыбина
 
Черные крылья,
в окно не стучите!
Ночь замерла,
не дыша,
звездною бабочкой…
 
Умер Учитель…
это – его душа.
 
Облака
 
В небе безмятежном и безбрежном
плавают медузы-облака.
Тают, размываются небрежно
их неторопливые бока.
И, пытаясь в формы перелиться,
на  Земле и в сонной вышине
облаками возникают лица
и губами тянутся ко мне…
 
 
Клеверный край
 
Где же ты, мой забрызганный росами
детства краешек – клеверный край,
где воюют дожди с сенокосами,
а в июле – малиновый рай,
где босыми ногами изведана
колких тропок веселая боль,
где явилась, откуда – неведомо,
к тишине и раздолью любовь…
Разверни мне свой ситцевый, розовый
медоносных лугов лоскуток,
поздоровайся веткой березовой,
подари, весь в иголках, грибок,
раскачай мне качели – и снова я
полечу над землёй без труда,
засверкают, как шишки сосновые,
оттолкнувшись от пяток, года!
 
 
Урок
 
Учебный год идет к концу
для первоклашек-малолеток.
Кипят ученья на плацу –
на площади тетрадных клеток.
Сынишка – командир полка,
он строго буквы строит в строчку.
Но разбредаются пока
его солдаты по листочку.
И вот задиристый звонок                   
сметает тишину сиреной:                      
закончен доблестный урок.
За ним – большая перемена!
 
Ледяные часы
 
Сосулька растет под карнизом,
Роняет слезу на балкон.
На лучик точеный нанизан
Сверкающий солнечный звон!
От брызг, от весеннего света
Прохожие морщат носы.
Срываются капли, и к лету
Спешат ледяные часы.
Накапливает и считает
Живые секунды весна.
Сосульку, смеясь, разбивает,
Как чашку на счастье, она!

.

Loading...
Loading...