Андрей Шталь. Голос из братской могилы

Лауреат ряда региональных поэтических фестивалей. Автор двух сборников стихов, участник множества коллективных поэтических сборников.


 
Пьяный корабль
 
С момента диких танцев на Майдане
Меня не покидает злая мысль:
«Моя страна похожа на «Титаник»,
Ее хотят с лица планеты смыть».
 
Нет никакого шанса на спасенье!
Гнилые наступили времена!
За все грехи, за наши преступленья
Мы все теперь расплатимся сполна.
 
У большинства из нас есть руки, ноги,
Грудная клетка, печень и живот.
Вот только голова есть не у многих,
А если есть, в ней разум не живет.…
 
Одну и ту же пищу все едим мы,
Есть у людей два глаза, две ноздри.
Мы все в одной стране, но не едины,
Хотя, зачем об этом говорить?
 
Матросы, ополченцы и солдаты…
Ты до потери памяти пьяна.
Дрейфуешь от Гайдарики куда-то
В Европу устремленная страна.
 
Обрубленные тросы у причала
По скатерти небес - Чумацкий Шлях.
Меж красным и коричневым началом
Скажи, какой ты выбираешь флаг?
 
Кого назначишь новым капитаном?
Кого готова усадить на нож?
Кому ты завтра памятник поставишь?
Кому сегодня памятник снесешь?
 
Что ты оставишь нам в духовных скрепах,
И что ценить сегодня и сейчас?
Любой наш выбор кажется нелепым,
Любой наш выбор делают без нас.
 
Чего нам только не наобещали,
Раскладывая карты на столе?
Мы верили в богатство и нищали,
Мы путь искали в беспробудной мгле.
 
К несчастью, шлях не оказался Млечным,
И если верить нашим новостям,
Кого-то непременно время лечит,
А Украину рубит по частям.
 
Мы на ее корме кричим и спорим,
Мы даже не пытаемся остыть.
Бушует сатанеющее море,
Вгоняя пену в бешеные рты.
 
То черта помянем, то Бога молим,
А палуба тем временем в огне.
Бушует сатанеющее море,
Бушуют страсти в тонущей стране.
 
Голос из братской могилы

Эриху Кестнеру в ответ на его стихотворение
 
Опять война, мир катится к распаду
А мы уже мертвы, но и сейчас
Внутри  земли, у самой кромки ада
Мы, дотлевая, молимся за вас.
 
Мы преем, мы гнием в дерьме и мраке,
А над землею бьет система «Град»,
И стали люди злыми, как собаки,
При этом псы добрее  во сто крат.
 
Нас давят сверху каменные глыбы,
У нас забиты и глаза, и рты,
Вам кажется, что мы молчим, как рыбы,
Но мы орем из жгучей пустоты.
 
Сквозь месиво орем: кровавый пастор,
Прикрывшись богом, развязал войну!
Жить на Земле не менее опасно,
Чем умереть, доверившись лгуну!
 
Нет после смерти никакого рая,
Уйдешь в могилу с пулею в груди,
Тебя Господь никак не покарает,
Тебя Господь ничем не наградит.
 
У обелисков пламенные речи…
Эй, кто там наверху еще жилец?
За что идет на бойню человече?
Пускай тебе расскажут, наконец!
 
Фаршированный век
 
Небо – скатерть, а звезды летят по орбитам.
Глотка мира. Бескрайние тартарары.
Он, она, ты и я – мы меню общепита.
Если первым не станешь, то будешь – вторым.
 
Фарш готовится быстро, и нужную массу
Можно взять на ближайшей к столовой войне.
Человек – калорийное, сладкое мясо,
И на фарш аппетитный сгодится вполне.
 
А на кухне опять наполняют посуду,
А на кассе уже пробивается чек.
Жди,  из нас приготовят глобальное блюдо
И названье ему – фаршированный век.
 
Император Бокасса

 По  некоторым  сведениям,  император  Жан-Бедель  Бокасса  употреблял  в  пищу  лидеров  оппозиции,  а  однажды  тайком  накормил  свой  кабинет  министров  одним  из  его  членов.
 
Холодильник  огромен,  в  нем  соленое  мясо,
Есть  другой,  но  для  тушки  он  немножечко  мал.
Эксцентричный  диктатор  император  Бокасса
Хочет  скушать  министра,  жаль  еще  не  поймал.
 
Неугодные  в  тюрьмах,  бунтари  под  арестом.
Кто  еще  в  государстве  непокорен  и  смел?
Император  Бокасса  успокоит  протесты.
Эксцентричный  диктатор  оппозицию  съел.
 
Маринуются  в  банках  трехлитровых  банкиры.
Для  гостей  заграничных  выйдет  славный  фуршет.
Император  Бокасса  –  символ  нашего  мира,
Он  гурман,  привереда  и  затейник  в  душе.
 
Упырям  Украины,  каннибалам  Донбасса,
Породивших  Майданы,  развязавших  войну,
Будет  славным  примером  император  Бокасса.
Кто  был  съеден  сегодня?  Огласите  меню!
 
Мышиный король
 
Ходит  бронетехника  по  грязи,
Мыши  разбегаются  кто  куда.
Через  поле  минное  –  в  магазин,
Оторвутся  ноженьки  –  не  беда!
 
Раньше  были  скачки    на  площадях,
Нынче  возят  гробики  –  итого
Никого  на  бойне    не  пощадят.
«А  народ-то  голый!  Народ-то  гол..!»
 
Властелин  орешки  свои  доест,
Шоколад  насытит  большую  пасть.
Соберется  новый  мышиный  съезд.
До  чего  же  сладкой  бывает  власть! 
 
Период полураспада
 
В  Стране  наступил  период  полураспада.
Одни  называли  это  –  «Сезоном  «Градов»,
Другие  –  войной,  а  третьи  –  чумой  и  мраком.
Страна  выползала  с  треском  из-под  барака,
Мечтала  страна,  что  скоро  приедет  байден,
Ревела,  неслась  в  пучину,  как  лодка -  байда,
Спускалась  на  дно,  тонула,  что  твой  «Титаник»…
Страну  поделил  на  нуланд  госдепартамент.
 
Англия в 1819 году
(вольный перевод Шелли)
Правитель жаден, немощен и слеп,
Вокруг безумно скачут фавориты,
Ничтожен двор, жрут свиньи у корыта,
В стране бардак, в полях не вызрел хлеб.
 
Куда ни глянь: шатанье и разброд,
Но кровососы, как всегда, мордаты.
Надменные и пьяные солдаты
Безбожно грабят собственный народ.
 
Закона нет, казна давно пуста,
И непонятно по какому праву
Торгуют кто свободою, кто славой,
А кто и вовсе именем Христа.
 
Держава призрак, а страна – фантом,
И неизвестно, что нас ждет потом.
 
Ночь перед Рождеством
 
Ей  дьяк  говорил  однажды  в  разгар  зимы,
Придвинув  скамейку  к  печке  и  сняв  пальто:
«Укрыли  наш  край  надолго  войны  дымы
Не  время  смотреть  на  небо!  Убьют,  АТО.
 
Есть  зоны  разграничений  и  статус-кво,
Позиции  тех  и  этих  у  блокпостов».
Она  вспоминала  молодость:  в  Рождество
Она  не  летала  в  небе  уже  лет  сто.
 
А  если  бы  кто-то  все  же  посмел  летать?
Ей  взять  бы  метлу  да  вылететь  из  трубы!
Но  дьяк  продолжал:  «Стреляли  то  неспроста,
Похоже,  сегодня  был  беспилотник  сбит».
 
Нашей улицы больше нет
 
«Чья  эта  улица?  Кому  идти  по  ней?
Нам  –  или  тем,  чья  армия  сильней?»
Муин  Бсису
 
Видишь,  улицы  нашей  нет?
Время  нам  оставляет  крошево
Миражей  и  свершений  прошлого,
Пыль  великих  былых  побед.
Мы  рождались  в  другой  стране.
 
Не  по  нашей  с  тобой  вине
Флаги  сброшены,  звезды  сколоты,
Ни  венка,    ни  серпа,  ни  молота,
Лишь  от  свастики  меркнет  свет.
Больше  улиц  советских  нет.
 
Заржавела,  гниет  соха,
Активисты  кричат:  «Мы  разом!»,
Значит,  будет  крепчать  маразм,
Ты  же  –  крестишься  от  греха.
Зря  твой  предок,  видать,  пахал…
 
Сам  ты  чудом  еще    живой,
Хоть  лишился  себя  и  имени,
На  обман  ты    свободу  выменял,
Возвращаясь  с  войны  домой.
Город  принял.  Но  он  –  не    твой.
 
Все  мы  жертвы  на  той  войне
Кто  подстреленный,  кто  посаженный
В  небе  –  порох  замешен  с  сажею.
Ты  прижмешься  щекой  к  стене,
Глядь,  а  улицы  больше  нет.
Нашей  улицы  больше  нет.
 
  
Ничего не изменилось
 
Ничего  не  изменилось,  ничего.
Работяги  утром  едут  на  завод,
Привыкая  жить  без  премий  и  зарплат.
Им  страшнее,  если  вовсе  сократят.
 
Ничего  не  изменилось,  ничего.
Вновь  коррупция,  бардак  и  кумовство
Богачи  уводят  денежки  в  оффшор,
Потому  как  жить  стремятся  хорошо.
 
Ничего  не  изменилось,  ничего.
Главный  лидер  государства  нынче  –  вор.
Депутаты  отдыхают  в  Дубая`х,
А  Донбасс  лежит,  растерзанный  в  боях.
 
Ничего  не  изменилось, ни ...

.

Loading...
Loading...