Сделка года: "Роснефть" принесла бюджету 700 млрд. руб.

В столь масштабных операциях, уже не чисто финансовых, а геополитических, понятно, озвучивается лишь основные данные, а большая часть реально важной информации остаётся за кулисами. Благодаря этому многочисленные интернет-эксперты и информационные спекулянты имеют возможность нагнетать и разжигать истерику: мол, Путин продаёт народное достояние швейцарцам и катарцам за гроши.

Но в реальности всё гораздо сложнее. Приватизация используется Путиным как инструмент капиталистической экономики, который позволяет решать конкретные задачи в интересах государства. Приватизация "Башнефти", по сути, означала консолидацию нефтегазовых активов под контролем государства. Приватизация "Роснефти" призвана привести в экономику дополнительные деньги, пресловутые инвестиции, без потери государством контрольного пакета и в условиях санкций Запада.

Контрольный пакет над "Роснефтью" государством не утерян. По завершении сделки доля собственников "Роснефти" следующая: государственный «Роснефтегаз» - 50% плюс три акции, BP - 19,75%, «Национальный расчетный депозитарий» - 10,36%, компания Glencore и Катарский суверенный фонд - по 9,75% (плюс мелкие держатели). Таким образом, в любой момент Кремль, сохраняя управление главной нефтяной компанией России, может вежливо попросить продать обратно акции по сходной цене, когда появятся необходимость и возможности. Как это было сделано с долей BP, на выкуп которой, по слухам, были потрачены привлечённые у Китая под нефть кредиты в размере от $30 млрд.

Собственно, было бы понятно, если бы сейчас произошло нечто подобное, но Китай продолжает сторониться публичного участия в финансировании российской экономики. Озвученные же покупатели доли в "Роснефти" действительно, на первый взгляд, вызывают удивление.

И если швейцарская компания "Гленкор" известна своими тесными связями с подконтрольным Кремлю капиталистом Дерипаской и умением проводить сделки в обход санкций Запада (в своё время сотрудничала с Ираном, Ливией, торговала с СССР во время афганской войны и пр.), то Катарский фонд - конечно, особый случай. Страна, которая является одним из главных проводников американской политики на Ближнем Востоке, финансирует международных террористов и пыталась всячески шкодить России, вдруг раскошеливается на российскую нефтяной актив.

Впрочем, вовсе не "вдруг" - с начала 2016 года Катар под влиянием успехов российской армии в Сирии стал менять риторику по отношению к России и даже напрашивался на сотрудничество. Так, в мае Путин неожиданно принял в Сочи главу МИД Катара с устным посланием от эмира, в июне открыт российско-катарский инвестиционный фонд, а в сентябре в Кубинке министры обороны России и Катара договорились о начале военного сотрудничества. Так что нынешнее участие Катара в инвестировании в Россию посредством приватизации "Роснефти" только закрепляет тенденцию резкого потепления отношений с арабскими шейхами (учитывая так же договорённость с Саудовской Аравией о заморозке добычи нефти в рамках ОПЕК).

Так или иначе, но главное в этой сделке не то, кому продали, а то, что сумели привлечь дополнительные деньги, не теряя контроль за стратегическим активом. Учитывая, что западные санкции фактически были направлены с главной целью обрубить России внешние источники финансирования, такую сделку можно смело назвать успешной. Да, продажа китайским компаниям выглядела бы надёжнее, но в то же время нельзя слишком зацикливаться на одном источнике, что приводит к зависимости.

А главное - необходимо не только привлекать внешние инвестици, но и генерировать внутренние. Именно они должны стать самым масштабным и главным инструментом развития. Никакая продажа катарцам, швейцарцам или даже китайцам долей в госактивах не позволит выручить огромные деньги, необходимые для качественного рывка. Подобные шаги способны только пополнить бюджет в трудные моменты, незначительно сократив дефицит бюджета с 16% до 15,3%.

Источник: http://russkiy-malchik.livejournal.com/800314.html
 

.

Loading...
Loading...