Александра Найдёнова. Метель, играющая джаз…


***
Кровь струится сквозь ушко иголки
Холодней, чем самый лучший шёлк.
Вольные, бесстрашные, как волки…
Будет ли от нас какой-то толк?..

Будут стрельбы. Тяжело в ученье —
Так война в загривок дышит нам.
Родились и выросли зачем мы
Против волн, наперекор ветрам?.

Вынет душу голосом полночным
Белый шар в брезентовом шатре.
Серебром отточенным на клочья
Распатронит шкуры январей…

А меня не растревожить — пробуй
Бешеную кровь, и руки грей,
В раны опустив — всё исподлобья
Снизу-вверх я гляну на людей.

Даже боль становится привычкой.
Прекратите только этот цирк!-
Не дразните порох тусклой спичкой,
Не хватайте волка под уздцы…

 
Новогоднее посвящение другу

***
Подумай обо мне сейчас,
Тебе никто не запретит.
Метель, играющая джаз,
Перемешала все пути.

И город — только белый холст,
Где чуть наметились огни,
И память, как гигантский мост
Один средь этой белизны.

Что связывает здесь людей?
Возможно, только чья-то смерть,
И то на время — малость дней,
Задуматься, оцепенеть…

А после — бесполезный трюк
Искать друг друга. Выход — вход.
Подумай обо мне, мой друг,
Пока ещё метель поёт,

И постепенно входит в транс,
И бродит со свечой в руке,
Которая горит за нас
На запредельном сквозняке.

 
Под впечатлением поэзии Аллена Гинзберга
***
С тобою в городе, где сумасшедший дом,
Тюрьма и кладбище с родильным домом рядом.
Здесь может жизнь пройти и кончится, и в том
Не будет смысла, смысл будет спрятан.
С тобою в городе, где гопники, быки,
Бомжи, и алкоголики, и нарки
Живут от крови к крови, и тоски
Не ведают. Где облетают парки.
С тобою в городе, где глаз не оторвать
От серых рельс, от дальнего тумана,
В котором поезд слишком долгожданно
Появится. А может, нет. Плевать.
С тобою в городе, расстреляна в упор
Числом бессчётным мокрых пуль-снежинок,
Где льётся от рожденья до поминок
Свет из окна в пустынный коридор.
С тобою в городе, где времени в обрез,
А надо ждать всю жизнь, ждать и молиться,
С тобою — там, где серенькая птица
Поёт, как Бог, на жизни ставя крест.
 
***
Эти дальние окна горят и не знают тревог,
Вновь напомнив о том, как здесь холодно и одиноко.
И похожи на карту каких-то забытых дорог,
Что ведут напрямую к тому, что мы ищем так долго.
Я ведь знаю так много о светлом величии тьмы,
Как в мятущихся хлопьях душа по тебе изнывает.
И как ходят по кругу в стеклянной коробке зимы,
Как находят друг друга во сне, а проснувшись, теряют.
Пусть в дороге заблудится тёмный рассвет января,
Карту окон разложит нам ночь до заветного края.
Ведь нельзя не искать, даже тысячу раз потеряв,
И найти невозможно, в дороге себя не теряя.
  
***
И все слова сошлись на кратком "нет" -
Швыряй меня к началу лабиринта,
Где только снег, как изначальный свет,
На тысячу надежд моих разбитый,
 
Где ни в одном окне не жгут свечи -
Куда ни глянь - герань или алоэ.
И больше никогда не зазвучит
Душа, в которой умерло былое.
 
Зима - о том, как я схожу с ума,
Весна - обречена, а осень - оземь
Ударилась - и птицею в туман -
Ко всем чертям, ко всем своим неврозам,
 
Ко всем чертам, оставленным за мной,
Пусть Дом - на слом, в долину Междуречья,
Там с головой собачьей наш связной
На перепутье назначает встречу
 
Тому, кому не надо ни фига,
Кто призрачен, прозрачен, и наивен,
К кому - значком приколота на имя,
Там где "пройдут дожди, сойдут снега..."
 
***
Говоривший на языке сердца, лишившись сердца - лишается языка.
Он без тебя ничто, а с тобою что?- шутка, безделица, ёлочная игрушка.
Песня о том, как поздно- равно ненужно
Снег на заплаканный клёна платок листка
Падает, сухо и бережно. Жалкая нежность. Поздно.
Вот вам мои соболезнования. Весь год
В окостеневшем саду под звездой Майнгот
Бродит зеркальными тропами кто-то взрослый.
Ищет твои отражения. Редкостный экземпляр.
К вашим услугам, я Стэплтон, муж учёный,
Коллекционирую бабочек - зимних, чёрных,
Этот бесплодный край - словно Божий дар.
Что-то знакомое. Где я мог видеть раньше?
Рот улыбнулся, воды ледяной набрав,
Уголь, песок, руда, райские кущи - прав
Тысячу раз всё и навек укравший,
Друг ваш - коллекционер следов
И ядовитых трав.
  
***
Только музыка одна и остаётся,
А слова... кому нужны слова?..
Загорается невидимое солнце
Изнутри корявого ствола.

Музыка для чёрных сигарет,
Обожжённым горлом - в переходах,
Где горит, мигает алый свет
Для того, кого на свете нет,
На кого объявлена охота.

А на белой стороне - зима,
Бьёт звонарь-вода в тюрьме колодца,
Только музыка одна и остаётся,
Чтобы свет не заслонила тьма.

Ночь-фольга звенит в оконной раме,
Тишину познавшая звезда
Под стеклом дрожит в песочной яме,
Спрятанная в детство навсегда.
 
***
Дудочка Пана, черны твои камыши.
Слушай цветные пятна — пески, моря,
Розовый шелест сосен, рассвет, заря,
Воздух, едва касаясь: дыши, дыши.

Ты и не ты. Безмолвие, свет дождя,
Белое небо за гранью оконных рам.
Серою птицей — вокзальным своим ветрам:
Чувством ли, словом — я не вернусь сюда.

Между лопатками — сумерки многих зим,
Тень от улыбки, скользнувшей едва-едва.
Дрогнул огонь внутри — и черны слова,
А тишина бела, её свет незрим.

На штукатурке — в две буквы нарезать стих,
Снегом засыпать пальцы — пески, моря,
Серыми стёклами в толщу стены смотря,
Буквам-рубцам без пользы твоё «прости»…
 
***
Искать глазами Ангела с мечом.
Сугробы-волны. Бороздя дорогу,
Плывёт эвакуатор, словно чёлн-
Хвост ящерицы, голова бульдога.

А в Доме Божьем нету ни души,
Мне дворничиха даст ключи и спички
(Помолишься — на лавку положи),
Стою, перебирая падежи-
О ком? О чём? Почти что безразлично,

Пока не повстречаюсь взглядом с Ним,
С кем за тебя мы выйдем биться двое.
Он строг и светел. Он не Херувим.
Твой Ангел — воин.

Его не нужно ни о чём просить —
Наплачусь и ослабну, утихая.
И выйду в снег — слепая и глухая,
Как странники бродили по Руси.
 
***
Никому не бывать под одним небосводом
В том же месте и в тот же час.
Краны звёзды включают, растят небоскрёбы,
Не могу оторвать от них глаз.

А над Парком звёзды другие — лишь редко
Серебрятся на чёрных ветвях.
Чёрной ниткою время заштопано крепко,
Ощутимо больнее на швах.

Ощутимо больнее, где молча во тьме я
Вспоминаю Рене Магрит.
Выпускаю из вида воздушного змея,
И звезда со звездой, лишь молчать умея,
Никогда не заговорит.

.

Loading...
Loading...