Ирина Бауэр. Сон Паулины

Член Союза писателей Донецкой Народной Республики.
 
 

 Баллада

Любимая в ризах, незрелой пшеницей укрыта,
Невеста вечная скифской степи.
Твое отраженье собрал я в плавнях красных лиманов,
где зерна полыни, как свечи горят.
Любимая! Строю мост над бездольем миров,
Над великой небесной купелью.
Опоясанный пьяною нитью дорог мирозданья,
Жду твоего возвращения, вечная странница.
Кольца обручального замкнутый круг,
Белых бинтов подвенечное платье –
Станет залогом любви.
Любимая, жив я! Прости…
  
День рождения Смерти

Раздвигает земное пространство
в плавнях красных бегущая ртуть.
У земли ненадежное братство:
русло вспять – жизнь назад не вернуть.
Я вгрызаюсь Лисою уставшей,
как в осколки, в окопы – глаза.
Я рождаюсь с рукою трехпалой,
прихожу к вам из пушки – жерла.
День рожденья сегодня у Смерти.
Я сегодня добрей, чем вчера.
Не поставлю отметин лобастых,
не быки, чтоб с тавром на убой.
И не нужно мне гимнов горластых –
первогодка шрапнельный «упой».
Но приносят притихшие гости
горький сахар в солдатском котле,
звезд окопных созревшие гроздья,
покаянье на белом виске.
 
Сон Паулины
 
Ты остался в смолистых разливах весны,
среди сосен, на дрожащих ладонях земли.
В редкой зелени – грубая сила
Я напрасно к вознице ходила,
я напрасно стояла в сиротской Степи
рябь весеннюю в небе стелила.
Уезжает повозка по первой крови
тощих труб отрешенье от мира.
Сгинь, сердце, на Млечном пути!
Не нужно сто жизней, в одну все вмести!
Возница смеялся тогда надо мной:
– С дороги! Кедр умер! Теперь он не твой!
 
Город, на который выпал фосфорный дождь
 
Гривастый дождь когортою нестройной
ударил в стремя моего коня.
Ни стон, ни птица в новолуние не смогут
догнать горящие хлеба.
 
Твое лицо  – луна степная,
раскос и ширь, скуласт курган
и губы метит каплей крови
под солнцем сжеванный тюльпан.
 
Горчат полынью в непогоду
ковыльных зерен города,
закат  густеет поздним летом,
как лист  седой черновика.
 
В молчании  статном терриконов
нет ложных клятв и скудных снов,
чтоб смуглым телом амазонки
вскормить меня тугим соском.
 
Я прорастаю жадным стеблем,
Кричи в огне, пшеничное зерно!
 И рельсы, опоясав небо,
стреножьте радугу в седло!
 
Одна дорога вровень с солнцем,
скользя по радуге степной,
метаморфозы пораженья,
пустую горечь примиренья
соединю одной строкой.
  
Мой город
 
Шлемы надев из кермека,
Стояли,
все сны раздарив глупым рыбам.
В лоне ветер носит детей нерожденных,
тех, кто века ждет права явиться
на свет.
 
Смешались все вина в кубок единый,
и кровью исходит вена, кровью парной
гривастых степных лошадей.
Ждали праматери всех матерей,
когда наполнятся груди их молоком
и в сосках избыток свободы степной уснет.
 
Цикады, ответьте, где краснеют знамена
закатов,
Укрыв ковылём последних сарматов?
Там у Полярной звезды крест,
что языческим богом подарен каменным
женам своим.
Стояли праматери всех матерей
в покровах иконных, в сусальности трав.
Молчали.
 
Но семя легло в ковыль из женских глазниц.
Вырос из семени всех матерей город.
Мой город. И в нем я живу.
  
Госпожа.
 
Шла Госпожа по безмолвию крыльев совиных
Искала в прибрежных лиманах свое отраженье -
Дочку искала.
Волос купала, в нем  рыбы застыли в изумительном танце.
Смеялась, глядя на пьяных от крови, убитых солдат.
В черных провалах земли сотни остались в гостях,
 у сосен – монашек в могилах…
Шла Госпожа, Дочку искала.
Вернулись лишь трое. Шли по воде, бежали по жарким котлам.
-Уходите! – пели небесные звоны.
- Уходите! Мать посылает Дочери дань:
железных коров, не доеных сторожем.
Даром восточным кормится Дочь –
душами мальчиков смертных солдат…
Строит ребенок из жизней чужих города
в теплом песке.
Белым бинтом, опоясав мертвые рты,
Скифским питьем сыты они.
За лиманом дыхание рыб наполнит вам паруса.
Бегите!
Идет Стерва! Война!
 
  
Молитва
 
Небесным движением рыб закляну.
Нести им на крыльях спасительный снег.
Санбатовской девочки голую душу,
Идущую к Богу стремительно вверх.
Уплыли в траншеи глухие метели,
Безгрешные слезы на звездных ладьях.
Бинтик больничный нашли и отпели
Сосны – сестренки, держа на плечах.
Взвод в  кровавых звездах стек,
Небо опустилось на дорогу.
Губ твоих горячечный поток
Поцелуй отпущенный по кругу.
Я раскапывала жаркое горище,
Ко мне рвалась рука твоя,
Как рыба билась лезвием
Во мне вина.
  
***
 
Пусть дорога кромсает седые бока,
А клыки в амулете умрут.
Но из праха рождается жизни река,
Где избранники крест свой несут.
Где от визга добычи, от рваных кусков
Гнется рельсов горячий оскал.
Все дороги сошлись на дорогу волков -
Волк гуляет всеядности бал.
Забивают свинец  в мою глотку гвоздем,
У земли твердолобый кадык.
После смерти останусь на небе волком,
Мне не вырвать монетой язык. 

.

Loading...
Loading...