Валерий Сухов. Треугольный парус из бумаги

Валерий Сухов родился в 1959 году. Окончил Пензенский  педагогический институт и аспирантуру в Московском педагогическом университете. Кандидат филологических наук. Лауреат Международной премии имени Сергея Есенина в номинации  «Взыскующим взглядом». Автор семи сборников стихотворений. Стихи печатались в «Литературной газете», в журналах «Сура», «Наш современник», «Молодая гвардия», «Подъем», «Простор», «Аргамак», «Нижний Новгород».

Член Правления Пензенского отделения Союза писателей России и член редколлегии  литературного журнала «Сура». В 2009 году  за сборник «Архангельский мой собор» удостоен Всероссийской премии имени М. Ю. Лермонтова. 

Участник II международног поэтического конкурса имени Е.В.Курдакова «Купина неопалимая».  

 

РУССКАЯ СКАЗКА

Я с небес в степное разнотравье 

Соколом у камня упаду.

Словно вёрсты — крылья разметаю.

И на росы расколю беду.

 

Обернусь я молодцем плечистым,

Оседлаю доброго  коня.

Три дороги есть во поле мглистом.

Каждая дорога — для меня.

 

Нас на то и матери рожали,

Чтобы в путь опасный провожать.

Заповеди каменной скрижали

Наугад Ивану выбирать.

 

Мёртвого меня живой водою

Старый ворон сможет воскресить,

Чтобы я с царевной молодою

На пиру смог мёд и пиво пить…

 

Все мы, люди русские, по сути

Сказочной мечтой в душе живём.

Только Русь, как витязь на распутье,

Замерла в раздумье роковом.

 

Вороные тучинад полями.

Кровью налились глаза росы...

Сыновья полёгшие — костями

Насмерть в землю русскую вросли.

 

 ЭХО                 

Душа напиться не успела,

Как  горло холодом свело.

И небом полное ведро

Сорвалось в сруб заледенелый.

 

Ударив в колокол колодца,

Я слышал гулкий взрыв на дне.

И эхо боли отдается

Во мне, как память о войне.

 

Открылась и сомкнулась  бездна.

Журавль колодезный парил...

 Скрипел рассохшимся протезом

ИОВ – мой дядя Михаил.


 

ТРЕУГОЛЬНЫЙ  ПАРУС  ИЗ  БУМАГИ

 

                             Сорок первый. Первое.  Сентябрь

 Листья пожелтевшие летят.

 

На дворе под тополями – парты.

В классах – лазаретные  палаты.

 

В старой школе госпиталь теперь.

 Учат жить здесь взрослых, как детей.

 

Долго длится мужества урок

Для учеников – без рук, без ног.

 

Как тетрадок первые листы,

В красных кляксах на культях бинты.

 

И оценки выставляет мелом

Смерть  – учитель строгий   в платье белом...

 

Классная доска с весны хранит: 

«... на дуэли Лермонтов убит...»

Вновь, как школьник, смотришь  ты в  окно,

Про себя твердя  «Бородино»

 

И слова простые – «Завещанья»,

 Как завет прощенья и прощанья...

 

И фантомной болью вдруг пронзит:

«В сорок первом – Лермонтов убит!»

 

Ночью, карандаш зажав зубами,

 Пишешь сам письмо далёкой  маме.

 

И белеет в госпитальном мраке

 Треугольный  парус из бумаги.

 

Пусть летит  с надеждой он   домой:

«Мама! Я не умер. Я – живой!»


 

ВОЕННЫЙ ГОСПИТАЛЬ В ТАШКЕНТЕ

Что может быть страшнее смерти?

Когда уже надежды нет…

Военный госпиталь в Ташкенте

Калеки в восемнадцать  лет.

 

Мать, дрогнув, входит в дверь палаты.

Кровати выстроились в ряд.

На них, как на крестах распяты,

В бинтах ее сыны лежат.

 

Им соловьи любви отпели.

Не нянчить матери внучат.

Распилами берёз в апреле

Обрубки тел кровоточат.

 

Войной изломанные жизни.

Нет рук и ног, а всё болят.

                            И как немой укор отчизне,

Глаза тех стриженых ребят.


 

ДЕТИ РОССИИ

Мы — заблудшие дети России.

Сколько раз нас сбивали с пути

Новоявленные мессии!

Новопризванные вожди!

 

Возносились они над нами

И калифами были на час.

Русь насиловали, распинали!

А она — молилась за нас.

 

Чтоб бесовством переболели

И воскресли, душой исцелясь.

Перед Родиной на колени

Упадём покаянно в грязь.

 

Посреди её бездорожья

На распятии всех путей.

И Россия, как Матерь Божья,

Не оставит своих детей.

 

    НЕ СОГРЕЕТ РЯБИНА… 

     «Гой ты, Русь моя!». Выть твоя горем засеяна.

      Глотку волка сдавила капканом тоска. 

      На торги выставляют удавку Есенина.

      Обнищала душа – и пошла с молотка.

 

       И продать, и купить можно все в идеале.

       «Смерть Поэта», как нефть, подскочила в цене.

       В разоренной стране есть «Страна Негодяев»,

       Где калифом навек бизнесмен на коне.

 

       А народу осталась одна лишь отрада.

       И покорно он вздернут на телеигле.

Прёт на нерест её голубая отрава.

Открестясь от чертей, плачет ангел во мгле.

 

       Не согреет рябина, огарком сгорая.

       Пляшет ветер, а дьявол играет в дуду.

       Лучше в петлю! Не надо за доллары рая.

       «До свидания, друг мой!»

                                           « До встречи в аду».

 

        Если в Бога не веришь, молиться нелепо.

        В каждом мальчике  чёрный живет человек.

        Задыхаясь, ногтями царапаем небо.

        И на землю извёсткою сыпется снег.

 

ЗАКАТ

Оплавились рябин кусты.

Закат. Сугробы  и кресты.

В могилах – бабушка и дед.

Я не был здесь уж тыщу лет.

 

Горю на медленном огне

И голову клоню повинно.

Как захлестнула  сердце мне

Оборванная пуповина!

 

ДВУПЕРСТИЕ

Снег морозно визжит под полозьями.

Юродивый в рубище крестится истово.

Цепями звоня, черница Морозова

Шлёт в народ проклятья Антихристу.

 

Очи в обводьях горят исступлённо!

Стала веригами старая вера

И раскололась Русь, как икона,

Вся – от царя до последнего смерда.

 

«Знать не по ндраву боярыне дровни», —

Дьячок в бородёнку ощерился — бестия…

Но выше Ивановой колокольни

Вознеслось восковое двуперстие!

 

МАРИЯ

Россию распри истерзали!

Судьба на муки обрекла.

И беженкою на вокзале

Мария сына родила.

 

И молча милостыню просит,

Ребёнка замотав в тряпьё.

Бывает, мелочь кто-то бросит,

Наткнувшись на глаза её.

 

Они бездомны и бездонны.

Их солью выела беда!

Нет молока в груди Мадонны.

И нечем ей вскормить Христа.


 

ПРОЩЕНИЕ

             Меня, великого грешника перед Родиной, 

              сама Родина простила.

                                               А.И. Куприн

Снисходительно блудного сына

Принимала в объятья страна.

Иссякала былая сила

На чужбине у Куприна.

 

Скуден быт эмигрантских буден.

Сплетни - мухи в сетях паутин:

«О любви снова пишет Бунин.

И по-прежнему пьёт Куприн».

 

Колесом судьба переехала.

Не прижился среди парижан.

И всё больше походит на Чехова

Поседевший «татарский хан».

 

Лик России  на панагии.

В горле – с пашни российской ком.

Волком выл он от ностальгии:

«До Москвы хоть сейчас пешком!»

 

По кровавому насту с хрустом

Босиком босяком нагим.

Что такое «шестое чувство»?

Любят Родину чувством таким!

 

Жить надеждой на возвращение.

Даже думать о том не сметь…

Даровали ему прощение,

Дав на Родине умереть.

 

Даровала грехов отпущение

Благороднейшая страна,

Принимая за укрощение

Возвращение Куприна.

 

ИСТОКИ

В. Н. Крупину

Я родился в селе Архангельском.

Коренном, российском — не     ангельском.

Там земная юдоль — не райская,

Церкви нет уже с давних пор.

Но родное село Архангельское —

Вот Архангельский мой собор.

 

Без молитвы душа томится.

Без истоков мелеет река.

И пора мне к ним возвратиться,

Чтобы матери поклониться

И святой водой причаститься

Из Михайлова  родника.


 

РОДНИК

Ю. П. Кузнецову

Я воду пил из родника,

Обняв замшелый сруб.

Срывались каплями века

С моих дрожащих губ.

 

И на меня смотрела Русь

Из бездны, словно миф.

На материнский лик молюсь,

Колени преклонив.

 

Исток обжёг устами струй

Горючих русских слёз.

Земли родимой поцелуй

Так я в душе унёс.

 

КРЕЩЕНЬЕ

Меня крестила бабушка мальцом

Тайком от матери с отцом 

И под подушку положила крестик. 

Не он ли мне сейчас во мраке светит?! 

Дожившему до возраста Христа – 

Без веры, без надежды, без креста... 

По звёздам, как по утренней росе, 

В конце концов придём мы к Богу все. 

И я за то, что всё же был крещён, 

Быть может, буду Господом прощён…

 

ВЕРА

Половодьем разлился закат вдалеке.

Я с крутого обрыва спустился к реке.

 

И увидел, как вдруг от прощальных лучей

Загорелись на вербе сердечки свечей!

 

Протянул к ним озябшего сердца ладонь –

И согрел меня верой их мягкий огонь.


 

ЮЛОВКА

За берег твой высокий

Судьбу благодарю.

Мальчишкой босоногим

Я здесь встречал зарю.

 

Смеётся речка детства,

Петляя, как юла.

Милей на свете места,

Душа, ты не нашла.

 

Жизнь познавать я начал

В затоне ясных дней,

Когда  с отцом рыбачил,

Когда купал коней. 

 

Таким счастливым не был

Нигде я никогда.

Здесь ласточкою в небо

Нырнуть бы навсегда

 

С высокого обрыва.

И кануть на века.

Лишь облако бы плыло.

Лишь бы текла река.


 

ОТ    ЗЕМЛИ                  

Пью из чаши небесной прозрачную синь.

Тень в траве побраталась с былыми веками.

Моё сердце пронзила стрелою полынь –

И прозрели глаза васильками.

 

На кургане стою, ветром горьким дыша.

Поседел я от облака пыли дорожной.

В поле боли осталась живая душа.

Обернулась она в оберег -  подорожник.

 

Горьким млеком меня напитал молочай.

От татарника скулы достались косые.

Повителью сплелась материнства печаль.

Целовала роса мои ноги босые.

 

Я корнями за землю родную держусь.

Каждой жилкой в тяжелый суглинок врастаю.

Смерть с размаху подкосит меня, ну и пусть.

Встав травой молодой, вновь я всё наверстаю.

 

Потому-то и песни мои от земли

Так шумят под дождем заливным разнотравьем.

Потому-то и счастлив я так от любви,

Что навеки сроднился с простором бескрайним.


 

СЕНОКОС

О росу косой звеня

В утреннем тумане,

Дед косить учил меня

На лесной поляне.

Васильковая роса

Осыпала звенью.

Но не слушалась коса – 

Всё вонзалась в землю.

Но окрепли крылья рук.

Взмах взлетал за взмахом.

И просохла на ветру

Потная рубаха.

На душе так хорошо!

По плечу мне горы.

Вдруг пошёл, пошёл, пошёл

Сам легко и споро…

Было радостно до слёз

В благовест рассвета

Первый свой пройти прокос

По макушке лета.

И валок окинув свой,

К роднику спуститься

И его живой водой

Досыта напиться.

Знал я счастье бытия!…

Смерть махнёт косою –

На сырую землю я 

Упаду с травою.

За один последний миг

Жизнь перелистаю

Вспомню тот покос, родник…

И росой растаю.


 

ГРОЗА

Начинает гром с распева

Надвигается гроза.

Стог вершу – залез на небо.

Пот солёный ест глаза.

 

И звенят, как струны, жилы,

Только сена дух вдохну.

Поднимаю я на вилы

Солнца знойную копну.

 

Незаметно вдруг стемнело.

Веет ветер холодком.

И дождя капель запела.

Ей ответил басом гром!

 

От усталости немея,

Рукавом утру лицо.

Ливень лупит,  не жалея,

Да сухим стоит сенцо.

 

И зарод задумав круче,

Вся от зависти дрожа,

На навильник молний тучи

Собрала за миг гроза.


 

АВГУСТ

Дни сочатся мёдом, словно соты.

В слове  «август» слышен яблок хруст.

Вновь пришла пора грибной охоты.

Грусть мою развеял первый груздь!

 

Напоследок в росах отразилось

Розовое зарево зари.

Сердце сладкой горечью налилось

И огнём рябиновым горит.

 

И хотя еще резвятся грозы,

И сквозь солнце ливень льёт слепой - 

Всё печальнее шумят берёзы

Над моей седою головой.

 

Холоднее делается лето.

Смётаны стихи в душистый стог.

Сорвана душа порывом ветра

И антоновкой лежит у ног.


 

ХОЛМЫ ЗЕМНЫЕ

Дохнул прохладой августа закат.

Устало стадо возвращается под вечер.

Коровы понимают русский мат

И пастухам покорно не перечат.

 

Бредут бурёнки тихо, как века.

Глаза полны какой-то грустью древней.

И оживает русская деревня,

Испив с устатку молока…

 

Звенит вечорошник. Коровы видят сон.

Им снится луговое разноцветье,

Жужжанье пчёл, кузнечиков трезвон,

Густой туман и росы на рассвете.

 

Вместилась жизнь в коротких три глотка.

И глиняная крынка запотела.

Сдувает ветер пену – облака

И к небу приникает то и дело.

 

Родным повеяло издалека.

Холмы земные солнышком налиты.

И запахом парного молока

Полны полынной родины молитвы.

 

РУССКИЙ ДУХ

Эх!  Топор  да  в две руки.

И в задоре русском

Рассыпались чурбаки

На морозце с хрустом!

 

Незабвенное то время

Нынче дорого до слез…

В избу мёрзлое беремя

Со двора погреться внёс.

 

Мать топила чин по чину.

Занялась во тьме  звезда.

Сухо вспыхнула лучина.

Затрещала береста.

 

Совершён обряд исконный.

Горяча поленьев речь.

Озарила лик иконный

В сумерках морозных печь…

 

Испечённым пахнет хлебом,

Потеплел родимый дом.

Русский дух подняв до неба,

Дым  седым стоит столбом.


 

ВАСИЛЬКОВАЯ РАТЬ

Ветер травы вздымает под вечер.

Много выпало им на веку.

И куёт безымянный кузнечик

Слово звонкое о полку.

 

Русь совсем одолел татарник.

Злые стрелы посеял осот.

С васильковою ратью ранью

Против них зверобой пойдёт.

 

В золотом шеломе, в кольчуге,

Заслонив родимую синь,

Князь с дружиной полягут за други.

И поникнет от горя полынь.

 

Без разбору коса косила,

Не познаша своих и врагов.

Голубое небо застыло

Перед смертью в глазах васильков.

 

Ветер травы вздымает под вечер.

Много выпало им на веку.

И куёт безымянный кузнечик

Слово звонкое о полку. 


 

УБИВАЛИ РУССКОГО ПОЭТА

Не в брёвнах, а в рёбрах

                                       Церковь моя.

                                                     В. Шаламов

Убивали русского поэта

Водкой, нищетой и злым наветом.

 

Ждали его пуля и петля.

И колымская железная земля.

 

Пасынком родной своей страны

Встал он у бревенчатой стены.

 

А за ним – родимая изба.

И у них единая судьба.

 

                            Рёбрами – не бревнами    хранит

Родина невидимый родник.

 

Серебро незримого колодца

Песней над убийцами смеётся.

 

НА СЕНОВАЛЕ

Маюсь на сеновале

И не могу заснуть.

Травы заколдовали

И взволновали грудь.

 

Полынь – тоска сокровенная-

Былинкой сухой горчит.

Стогом сена Вселенная

Накрыла меня в ночи.

 

А я -  иголка татарника.

Пойди, иди, смерть, найди.

Какая земля наша маленькая.

Как родинка на груди.

 

Закину голову за руки

Под кроной густой синевы.

Падают звёздные яблоки

В зелёный подол травы.

 

Гибель сладка мгновенная!

А я как век завершу?

Воспоминаний сено

В душе переворошу.

 

Встречи и расставания.

То мачеха жизнь, то - мать…

Я  загадал желание

Жить и не умирать.


 

БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Проснусь в  ожившем  отчем доме.

Как в детстве, выйду на крыльцо.

И воду зачерпнув в ладони,

Омою солнцем я лицо.

 

Оно из лона голубого

Скатилось – чудом из чудес,

Чтоб я по-детски верил снова

В благословение небес.

 

Что б   на глазах преображался

В лучах зари родной простор…

И куполами поднимался

С холма Архангельский собор.


 

КАМЕННАЯ БАБА

Закат, словно раненый сокол,

Над степью раскинул крыла.

Знать,  в небе высоко-высоко

Смертельная битва была.

 

                             Не воронов чёрная стая –

Ночная спускается тьма.

И баба застыла седая,

Как камень, слепа и нема.

 

Глядят и не видят зеницы

Сквозь вихрем взметённую пыль.

Как страшно чернеют глазницы!

Как стелется белый ковыль.

 

Откуда у каменной бабы

Такая живая тоска?

Живот сберегая, спасла бы

Она от безлюдья века.

 

Но кровью истёк ее сокол,

Раскинув по травам крыла.

Знать,  в поле  далёко - далёко

Смертельная битва была.


 

ГОРСТЬ ЗЕМЛИ

На глазах сжимается, как сердце,

То, что нам завещано в веках.

Горсть земли в ручонке у младенца.

Горсть земли в руке у старика.

 

Горсть земли, что слаще земляники.

Горсть земли, что пота солоней.

Человек становится великим,

Если солью растворится в ней.

 

Горсть земли  -  горячая от крови

У солдата запеклась в руке.

На чужбине был он похоронен

От полей родимых вдалеке.

 

Пыль дороги смерчем заклубится

И осядет на полынь в тоске.

Горсть родимой принесла землицы

На могилу сына мать в  платке.

 

И забьётся вдруг родное сердце -

Слёзы оживить его смогли!...

Горсть земли в ручонке у младенца

Вобрала все горести земли.


 

В НОЧНОМ

Ночь посолила звёздной солью

Ржаного месяца ломоть.

И  разломила  всем на доли 

Обугленной картошки плоть.

 

И сельской ребятни  ватага 

Пирует у костра в ночном.

Прохладой тянет от оврага

И зябкой сыростью речной.

 

Гуляет ветер - Сивка Бурка

По голубому полю ржи.

Такая тишь кругом – ни  звука.

И  уголек глазок смежил.

 

Овчинного тулупа ласка

Пропахла дымом костерка.

Приснится на рассвете сказка

Нам про Конька, про Горбунка.

 

Разбудят фырканье и ржанье!

Увидим въявь, а не  во сне

В молочном утреннем тумане

Купанье сказочных коней!


 

                         ЗАПАХ РОДИНЫ

 

                         В летний зной горчит полынь.

                         Есть в страду отрада.

                         У реки в тени ветлы

                         Отдыхает стадо.

 

                         О подойники звенит

                         Молоко парное.

                         В полдень над травой парит

                         Марево цветное.

 

                            Вот и ливень золотой

                            Хлынул – долго прошенный.

                            И зарылся с головой 

                            Он в копне накошенной…

 

                            Громыхает, уходя,

                            Гром – душа порожняя.

                            Пахнет свежестью дождя

                            Даже пыль дорожная.

 

                             И подкатит к горлу ком

                            Ягодой смородины.

                             Как парное  молоко,

                             Пил я запах родины.


 

ЛИВЕНЬ

                     Эдуарду Анашкину

В родстве с природой я живу.

От злого зноя степью маюсь.

Я ливнем падаю в траву

И радугою поднимаюсь.

 

В зенит взлетаю в синеве

В разгар охоты соколиной.

И никну к матери земле

Повинно головой полынной.

 

Печаль избыть я не могу.

Вздыхают, высыхая, травы.

Валки на скошенном лугу,

Как строки «Слова о полку» -

Хоругви сгубленной державы.


 

РОДНЯ

Срок настанет –  и родня

Хоронить пойдёт меня.

На горе стоит погост.

Он крестами в небо врос.

 

Крепче нет его  корней.

Мёртвые живых родней.

Тихо  мать вздохнёт: «Сынок,

Снова ты под сердце  лёг».


 

КНИГА

Жизнь перемолота не зря-

Ведь вышла - с пылу с жару -  книга!

И пахнет тёплая коврига,

Как летний дождик и земля.

 

А начиналось всё  с зерна

Янтарного литого слова.

Оно пошло на семена,

Когда развеялась полова

 

Корнями русский врос словарь

В сохой распаханную землю.

Я истово, как пахарь встарь,

Колосьев благовесту внемлю.

 

Златое слово, как колечко,

Нас обручило на века.

Исток родимой речи речка

Берет из сердца родника.

 

И остаётся жить строка,

Вобрав в себя дыханье века.

Не долог век у человека,

Но вечна памяти река.

 

 

Валерий Сухов

Пенза

Время публикации: 
воскресенье, Мая 10, 2020 - 08:15

AnaRender поможет в быстром просчёте Вашего видео. Вы сможете продолжить свою творческую работу, переключив ресурсоёмкие операции на наши сервера

Loading...