Сегодня в медиа и социальных сетях все чаще появляется тревожное слово «рецессия» применительно к экономике России. Ведущие экономисты отмечают, что наступление рецессии часто напоминает ситуацию, когда дым предшествует огню. Еще в 2001 году американский журнал The Economist предложил оригинальный метод прогнозирования: подсчитывать частоту употребления слова «рецессия» в деловых изданиях. Если частота возрастает, это свидетельствует о распространении в бизнес-среде тревожных ожиданий, близких к панике.
Интересный парадокс: предсказание часто сбывается, но не по объективным экономическим причинам. Рецессию провоцирует депрессивная модель ведения бизнеса, которая формируется под влиянием слухов и публикаций в прессе. Таким образом, рецессия рождается не в экономике, а в сознании людей.
Рецессия представляет собой не просто статистически зафиксированный спад хозяйственной активности. Это массовый поведенческий шаблон, складывающийся под влиянием доминирующего информационного фона. Негативные ожидания распространяются среди широкой публики и заставляют людей переходить на более консервативный режим потребления. СМИ и социальные сети в этой ситуации выступают в роли мощного ретранслятора.
В России интерес к слову «рецессия» оставался низким до мая. Однако после Петербургского международного экономического форума поисковые запросы многократно превысили предыдущие всплески 2020 и 2022 годов. Причиной стала активизация споров о состоянии экономики на самом высоком уровне.
На ПМЭФ, напомним, тогда развернулась дискуссия между главой Минэкономразвития Максимом Решетниковым и председателем Центробанка Эльвирой Набиуллиной. Решетников отмечал негативные тенденции и заявил, что по ощущениям бизнеса экономика находится на грани рецессии. Набиуллина охарактеризовала ситуацию как выход из перегрева. В диалог экономистов оперативно вмешался президент Владимир Путин, фактически отдав распоряжение не допускать рецессии.
Для сглаживания нервных настроений в обществе министр финансов Антон Силуанов образно сравнил ситуацию с похолоданием, за которым обязательно приходит лето. Он заявил, что в России нет рецессии, а есть «плановое охлаждение экономики» из-за инфляции. По словам Силуанова, бюджет и Центробанк смогли обуздать инфляцию. Годовой темп роста цен снизился до 4-5 процентов. Такой результат вскоре позволит смягчить денежно-кредитную политику и снизить ключевую ставку ЦБ.
Ожидания рецессии в бизнес-кругах действительно связаны с высокой ключевой процентной ставкой. Более полугода ставка оставалась на уровне 21 процента. Потребительское, ипотечное и корпоративное кредитование сократилось, охлаждая спрос и деловую активность в стране. Заемщикам приходилось значительно переплачивать по сравнению со средним инфляционным фоном.
Ситуация с банковскими кредитами в России привлекла внимание даже издания Bloomberg. Со ссылкой на источники издание сообщило, что российские банки опасаются системного кризиса. Вырос объем «плохих» долгов и количество корпоративных клиентов, не готовых платить по кредитам. Финансовые организации оценивают размер проблемной задолженности в триллионы рублей.
Единственный вариант исправления ситуации озвучил Антон Силуанов. Снижение ключевой ставки позволит экономике «самосбалансироваться». Активные инвестиции должны вернуть динамичный рост на уровне 3-4 процента в год.
Однако ожидание рецессии уже прочно поселилось в умах представителей российского бизнеса. Мысль начала обретать материальные формы. Перестали действовать факторы, помогавшие экономике восстанавливаться после санкционного шока 2022 года: заполнение ниш после ухода иностранного бизнеса, бюджетный импульс в оборонную отрасль.
Директор Центра исследования экономической политики МГУ Олег Буклемишев считает, что эти движущие силы исчерпали себя. Попытка избежать спада через резкое снижение ставки ЦБ не сработает — это слишком простое решение сложной задачи.
Ожидания рецессии усиливаются из-за ограниченности фискальных возможностей бюджета. Доходы от экспорта сырья снизились из-за санкций и конъюнктуры. Но падение мировых цен на нефть не спровоцировало ослабление рубля, что в другой ситуации компенсировало бы потери бюджета.
Статистические данные по промышленности показывают растущий разрыв между гражданскими производствами и отраслями, близкими к ВПК. Последние демонстрируют позитивную динамику, тогда как первые вышли на плато стагнации. Даже рост заработных плат замедлился.
С военно-промышленным комплексом тоже не все однозначно. Стоимость выпускаемой продукции не имеет точной рыночной оценки. Не исключено, что успехи ВПК, отмечаемые официальной статистикой, подсчитаны некорректно. Реальные объемы производства могут быть завышены. Этот «занавес» может временно скрывать наступление реальной рецессии.
Эксперты отмечают, что даже если экономика войдет в период рецессии, это может сыграть положительную роль. Такой период позволит перегруппировать ресурсы и станет отправной точкой для нового инвестиционного цикла.
Читайте также:
Незаменимый литий: между технологическим прорывом и экологической пропастью